В комнату вихрем влетает чёрный лис (тэнк) и прячется под кровать. Следом появляется инкуб в дверном проёме и всем видом показывает, что готов четвертовать бедного тэнка.
— Арамиль, Конэр, что происходит?
Ой, чувствую соскучиться мне в отсутствие мужа не позволят!
Зордан одаривает напоследок коварной ухмылкой, мол: «Сама собрала их вокруг себя, вот и разбирайся!». А я хмурюсь. На вопрос по-прежнему мне никто не отвечает. Встаю с кровати, обмотавшись покрывалом до самого носа и бреду к креслу. Ноги ещё ватные и по телу растекается сладкая истома.
Как же мне мало! С каждым днём хочется больше! Сделали эти развратники из меня вечно голодную кошку, которая готова урчать, когда погладят. То, что случилось кажется мне лишь разогревом, закуской перед главным блюдом. И муж ушел. Должен был. Судить его не могу ведь и так все свои дела на неделю отложил ради меня. Ради нас.
Тяжело вздыхаю, вспомнив, что нахожусь сейчас не одна и перевожу взгляд на инкуба. Конэр смотрит на меня неотрывно своими оливковыми глазами, в которых кажется заискрили голубые вспышки и глубоко дышит.
Ноздри трепыхаются, грудь вздымается и выглядит он сейчас как зверь перед добычей.
Жёстко же его накрыло в комнате, где только что был секс. Да, оральный, но эмоции те же, что при любом другом плотском удовольствии. Инкуб словно впитывает эти остаточные крупицы флёра, от чего глаза только ярче загораются. Кажется, каждый день он появлялся где-то поблизости и вот так дышал: рвано, лихорадочно, упиваясь на полные лёгкие.
— Поел? — спрашиваю, чтоб как-то его отвлечь, а то появляется чувство, что набросится сейчас на меня. А он вообще ничего во мне не вызывает. Чувствую, что не мой это мужчина. Знаю — чужой.
— Простите, госпожа. — опускает глаза, борясь со своими внутренними демонами.
— Всё хорошо. — пытаюсь отпустить эту ситуацию. — Так что происходит? Что с Арамилем не поделили? Кстати о нём, выползай шерстяной мешок! Хватит пыль под кроватью протирать!
Из-под кровати появляется чёрный нос, потом острая лисья мордаха, нервно глазками поглядывает по сторонам.
И как только понимает, что Конэр не спешит на него, бросится, мчит ко мне на руки. Скулит что-то по лисьи, лапами по коленям топчется.
— А человеческим языком никак? — спрашиваю, изогнув бровь.
— Он нашел на острове сокровища, — будто опытный переводчик, сообщает инкуб.
— Вау! Ух ты мой золотоискатель! Умничка! — треплю его мохнатую мордаху, приговаривая похвалу.
— Умничка, — повторяет за мной Конэр.
