Всё тело прострелило молнией возбуждения, потому что ощутить, как велико… его желание, было не менее дурманящим. Руки заскользили по коже к пуговице на штанах. Одно ловкое движение и дразнящими змеями поднялись вверх. Одновременно с этим алур огладил мои ягодицы и задрав подол платья, отодвинул тонкую ткань трусиков.
— Ах! — запустила пальцы в волосы на затылке и снова прижалась к его губам.
Приятные настойчивые движения его пальцев сводили сума. Заставляли желать большего. Сильнее. Быстрее. Даниар пил мои стоны то массируя клитор, то проникая во влажное лоно.
Оттягивал своими манипуляциями желаемую разрядку, чем заставил почти насаживаться на его пальцы, медленно двигая бедрами.
Всё я не могу больше это терпеть!
— Покажи уже, так ли ты хорош в постели, как на ринге. — прошептала я и мой алур удовлетворённо рыкнул.
Сорвал бретели платья, открывая себе доступ к полушариям груди. Набросился на затверделые соски и стал жадно осыпать мою кожу поцелуями. Я перестала давать себе отчёт, где и с какой силой цеплялась за него.
Миг и на мне нет больше смятой одежды. Второй и я прижата к мягкому покрывалу горячим телом, а его язык рисует на мне множество узоров.
Хоть бы это не прекращалось!
Горящие золотом глаза заставили кожу пылать. Вздрагивать от каждого его прикосновения и дышать через раз, от откровенных ласк. Кажется, даже время остановилось, пока мы наслаждались друг другом.
Даниар встал на колени между моих разведённых бёдер и избавился от последней тряпки на своём теле.
Щёки вспыхнули от смущения. Такой открытой, беззащитной я не была ещё ни перед кем. Неловкость улетучилась сразу же, как только он снова навис надо мной, согревая своим телом. Жаркие. Рваные поцелуи обрушились на мои ключицы, шею и наконец добрались к губам.
— Я словно жил, чтобы в конечном итоге встретить тебя. — сказал алур и впился в мои губы, до остервенения жадно.
Терзал их, посасывал, одновременно скользя своим внушительным достоинством по влажным складочкам.
— Скажи! — прошептал в губы и легонько укусил. — Что хочешь меня… Что ты моя…
В такие моменты и так трудно соображать, а про говорить я вообще молчу. Но, если это единственное, что сдерживает его наконец овладеть мной. Я согласна ответить!
— Хочу, Дани! — впилась в его спину ногтями. — Очень хочу! И да! Я — твоя! — добавила, закатывая глаза от удовольствия, что дарили его губы и язык.
— Я — тоже твой, Милли. — прошептал на ушко, прикусив за мочку.
