Всем этим он заставляет заниматься и своих сподвижников, которые, прежде чем в будущем стать генералами и адмиралами, проходят вместе с царем все тяготы солдатской и матросской службы. Таким образом, вместе с царем мужает целый слой способных армейских и морских офицеров, по-новому обученных, вооруженных и обмундированных солдат, закладываются основы новой русской армии и флота.
В те же годы развивается и третья страсть Петра, которая впоследствии проходит через всю его жизнь — увлечение физическим трудом, ремеслами.
С юности он обретает интерес к созидательной работе: с увлечением плотничает, столярничает, увлекается кузнечным ремеслом. Позже он освоил токарный станок, и его любимым занятием стало вытачивание из дерева разных полезных предметов. Царь сам мог сделать стол и стулья, участвовать с топором в руках в строительстве корабля, выковать из металла добротную саблю, якорь или лемех плуга.
Все чаще и чаще Петр проводит время в Немецкой слободе, встречается там с интересными, бывалыми людьми — иностранными военными специалистами, мастерами, инженерами, торговцами.
Он близко сходится с шотландским генералом Патриком Гордоном (1635–1699), швейцарцем Францем Лефортом (1655/1656–1699). Если вдумчивый, основательный Гордон был для него кладезем военных знаний, то Лефорт, весельчак и знаток европейских нравов, вводил его в мир европейских обычаев, традиций.
Он жадно знакомится в домах обитателей Немецкой слободы с книгами — и не только с художественной литературой, но и с руководствами по военному делу, астрономии, медицине.
В это же время Петр быстро осваивает языки — немецкий и голландский, и порой объясняется с обитателями слободы на их родном языке.
Здесь начинается его первое постижение Европы и отторжение старорусской жизни с её дворцовыми, кремлевскими интригами, боярскими перебранками, грязью и неустроенностью московских улиц, скрытой ненавистью и лютой завистью людей друг к другу. Все это приводит к разладу в семье, где уже родился наследник престола — царевич Алексей.
Недовольна и мать, так как её любимый «Петруша» все дальше уходит от милого её сердцу старомосковского, кремлевского теремного быта.
Летом 1693 г. со своими соратниками он отправляется в Архангельск — единственный, но, увы, замерзающий на долгую зиму русский порт в устье Северной Двины. Очарование моря, страсть к мореходству, строительство настоящего «большого» флота неодолимо тянуло его на Север.
