И все же Москва вскоре практически была отрезана от остальной страны, «лихие» люди периодически перерезали Смоленскую, Тверскую, Рязанскую дороги. Так постепенно низы народа начинали действовать наравне с грабительскими, разбойничьими шайками.
Верховную власть, и в первую очередь нового царя, эти слои рассматривали как источник всех своих бед.
Особенную силу приобрел в 1603 г. повстанческий отряд под руководством Хлопко Косолапа, который блокировал несколько дорог, ведущих в Москву. Вскоре отряд Хлопко объединился с другими в подобие настоящего войска.
Повстанцы-холопы, крестьяне, посадские громили боярские и дворянские имения, захватывали имущество богатых людей.
Усмирять их Годунов послал воеводу А. Ф. Басманова с «многою ратью», и под Москвой разгорелось настоящее сражение. Каратели разгромили отряды Хлопко, сам он, израненный, попал в плен и тут же был казнен. Но и царская рать потерпела жестокий урон, а воевода Басманов пал в бою. Остатки повстанцев бежали на юго-западные окраины страны, полные злобы и жажды мщения.
Таким образом, «великий голод» обострил ещё больше все народные беды и подвел людей к черте, за которой уже были борьба, кровь, смерть. Страна стала все больше раскалываться на противоборствующие лагери.
Лжедмитрий I. Именно в эти годы правительство Годунова столкнулось ещё с одной непредвиденной и, как оказалось, страшной опасностью — появлением человека, который объявил себя спасшимся от убийц царевичем Дмитрием, сыном Ивана Грозного. Он заявлял о своих правах на русский престол и призывал к расправе над Годуновым и его сторонниками, обещал России справедливое правление.
Кто же был этот человек? Большинство ученых сходится на том, что под именем царевича Дмитрия действовал 20-летний обедневший галицкий дворянин Григорий Отрепьев. Он появился в качестве слуги в доме одного из бояр Романовых. После падения рода Романовых, боясь наказания, Отрепьев постригся в монахи, жил по монастырям, позднее оказался в московском Чудовом монастыре и даже одно время служил при дворе патриарха переписчиком книг.
Тот выделял Отрепьева за красивый почерк и сметливость. Но уже в это время Отрепьев начал внушать окружающим мысль о своем необычном происхождении и великом предначертании. Испугавшись подозрительного монаха, патриарх отослал его прочь. А в 1602 г. Отрепьев бежал в Литву, затем побывал в имениях ряда польских и литовских магнатов и наконец осел в имении богатейшего польского вельможи князя Адама Вишневецкого.
