Вместе с Ягайло к власти пришли сторонники так называемой «литовской партии», которые ничем не хотели делиться с представителями русской знати — в Литве начались гонения и на православие. В дальнейшем Ягайло принял католичество.
Эти два поворота — Москвы к борьбе с Ордой, к объединению против Орды всех русских княжеств, а Литвы к принижению русских, большинства жившего в ней населения, — привели к важным историческим последствиям. Отныне не Тверь и не Литва стали лидером в борьбе с ордынским игом, а Москва и великий московский князь Дмитрий Иванович.
Литва же все более становилась средоточием антирусских сил. И естественно, что Ягайло все более начинает склоняться к союзу с Ордой, а русские земли в составе Литовско-Русского государства с этих пор видят в Москве свое избавление от литовского засилья, а позднее, после унии (объединения) Литвы с Польшей — и от польского засилья, и от давления католичества. Жители полоцких, брянских, смоленских, витебских и других земель, и не только простой народ, но и русские князья, бояре, деятели православной церкви все более решительно поворачиваются в сторону Москвы.
Это был огромной важности исторический поворот в Восточной Европе, который надолго определил политику многих государств в этом регионе.
А пока борьба русских земель, возглавляемых Москвой, против Мамая принимала все более ожесточенные формы.
В Нижнем Новгороде вспыхнуло восстание против прибывших сюда ордынцев. Полуторатысячный отряд татар был перебит нижегородцами. Некоторое время спустя Дмитрий Иванович послал войско на Волгу во главе с будущим героем Куликовской битвы князем Дмитрием Михайловичем Боброком-Волынским (фамилия его указывает на то, что князь пришёл из южных земель Руси, с Волыни).
Московское войско овладело городом Булгар и установило контроль Руси над торговым путем по Волге.
Но московский князь на этом не остановился, послал сильный отряд на Казань и заставил этого вассала Золотой Орды в течение некоторого времени платить дань.
Со всех сторон московские рати обкладывали ордынские владения.
А вдоль берегов Оки, откуда татары чаще всего прорывались на Русь, московские воеводы устроили сильную оборонительную линию с завалами на лесных дорогах, сторожевыми постами, дежурившими на бродах военными отрядами.
Мамай принял вызов Москвы. Властный и сильный правитель, талантливый полководец, он вовсе не собирался уступать Дмитрию Ивановичу, которого ещё юношей держал в ожидании перед входом в свой шатер, а потом милостиво вручил ему ярлык.
