К слову, такое пару раз случалось в старшей школе. Зато после этого ко мне больше не лезли.
– Поднимайся! Кому сказала?! – ядовито прошипела чокнутая.
И я поднялась. Медленно, так как ноги слегка подрагивали, а в теле ощущалась слабость.
Место, куда ударили прутом, горело, а на коже красовалась ярко-алая полоса с проступающим синяком.
– А теперь пошла! – издевательски хохотнула гадина.
Вот только я не спешила этого делать.
Не понимала, что происходит и почему ко мне такое отношение, но я не собиралась спускать им это с рук.
"
"– Пошла, я сказала! – рявкнула тётка, вновь на меня замахиваясь.
«Вот уж точно нет! Второго раза не будет! Неважно, в коме я или же просто не в себе, но никому не позволю над собой издеваться!»
Увернувшись, резко схватила её за запястье, заламывая руку.
– Ты… – судорожно ахнула агрессивно-настроенная змея, явно не ожидая подобного.
– Как смеешь, мерзавка?! – заохали две другие, устремляясь ко мне.
Но на их неудачу прут был уже в моей руке.
Замах, звук, рассекающий воздух, и прут пришёлся прямо на запястье одной из тёток.
– Ай! – взвизгнула она, резко отдёрнув свою конечность.
– Что?! – оскалилась я. – Больно?!
– Ты… – ткнула она в мою сторону указательным пальцем. – Ты…
– Я? – приподняла подбородок, смотря злобно и предупреждающе.
– Ты ответишь за это!
– Госпожа с тебя шкуру спустит! – поддакнула другая змея.
– Отправишься прямиком к своей мамаше-подстилке!
Услышанное ввело в ступор, и я замерла.
Не понимала, почему сердце так кровоточит и горько плачет? Почему страдает моя душа? Да, мама умерла, и я больше года глотала слёзы, но эта боль… Раны от неё были свежими.
А потом сознание зацепилось за произнесённые слова…
– Подстилка? – озлобленно прошептала я. – Ты назвала мою мать подстилкой?!
– А кто ещё?! – хохотнула та, у которой я забрала прут. – Продажная и легкодоступная тварь, соблазнившая нашего господина!
Меня затрясло.
– Хорошо, что она сдохла! Дом благородной семьи Морана наполовину избавился от зловонной грязи!
– Закрой рот, – я крепче сжала в руке прут, который так и просился подняться вверх и хорошенько стегануть этих трёх идиоток, что абсолютно не следили за своими словами и несли какой-то бред.
Боль и страдания в моей душе… Я испытывала мучения. Они терзали меня. Сводили с ума. Такое ощущение, будто я вновь потеряла маму. Во второй раз. Но ведь это невозможно.
Дыхание стало частым, тяжёлым. Руки едва ли не ходили ходуном.
