Путь до южного дворца выдался нелёгким в психологическом плане. Мы не скрывались, шагая по улицам со стороны часовни с перевязанными ладонями. Только глупый не понял бы, что именно мы там делали. Но их догадки были ошибочными, ведь ритуал крови не был пройден. Из-за Дастана. Из-за его слов и просьбы, которая заставляла моё сердце колотиться с огромной скоростью.
Я чувствовала взгляды, но не обращала на них абсолютно никакого внимания, делая вид, что в округе кроме меня и Амаи больше никого нет.
К слову о ней, принцессе удалось взять себя в руки, хотя я знала, далось ей это несказанно трудно.
Она сохраняла невозмутимость на лице, но в душе… В душе дочери императора творился самый настоящий хаос, готовый снести всё на своём пути.
– Девочки! – стоило шагнуть под арку, что вела на территорию южного дворца, как к нам тут же подбежала придворная дама Роана, в глазах которой читалось высшей степени беспокойство. – Ох и шума вы навели… – её взгляд сместился на наши перевязанные руки, ткань на которых была пропитана алыми пятнами крови.
– Ох… – только и смогла она сказать, всплеснув руками. – Вы прошли ритуал крови, – жизнерадостная, тёплая улыбка тронула уста женщины. Она была так рада за нас. – Пока эта квочки на занятиях, заходите скорее. Я вам раны обработаю.
Не знаю почему, но Ами не стала объяснять тётушке, что ритуал был брошен на полпути. Я решила, пусть причины этому принцесса объяснит сама.
Время до вечера пролетело молниеносно. И все эти несколько часов мы, сидя у меня в комнате, перешёптывались о случившемся, обсуждая снова и снова.
– Ваше высочество, – послышался внезапно голос тётушки от входных дверей.
Мы подняли наполненные тревогой взгляды, до сих пор не отойдя от темы с Дастаном, которая всё никак не давала покоя.
– Императрица зовёт вас к себе… – с волнением произнесла придворная дама.
Амая равнодушно хмыкнула, скривившись.
– Что? Её верные слуги донесли о наших с Эми перевязанных ладонях?
– Думает, мы прошли ритуал? – спросила я.
– Именно это она и думает, – кивнула встревоженно тётушка Роана.
– Передай, что я уже сплю, – холодно ответила Амая, своими словами вызвав изумление на наших с придворной дамой лицах. – Не хочу я сейчас ей что-то доказывать, – вздохнула устало Ами. – Как и видеть её мне тоже не хочется. Завтра. Обо всём с матерью я поговорю завтра.
Тётушка, кивнув, вышла за дверь.
– Уже представляю её охваченное гневом лицо. Знаешь, – до моего слуха долетел уставший вздох, – раньше я боялась её.
