– Подарок, который будет греть её душу, когда она покинет родные земли! Когда будет среди чужаков! Без защиты!
Наши взгляды схлестнулись, подобно клинкам в смертельной схватке.
Она не лгала. Я видел это. Не пыталась заманить меня в какую-то ловушку.
– Ты… – девчонка, уже в который раз тыкая мне, хотела выпалить что-то едкое, но вовремя взяла себя в руки. – Зря я сюда пришла! – фыркнув, Дэмия окатила меня с ног до головы волной ледяного презрения. – Думала, у вас свои законы, а в вашем сердце царит бесстрашие, но на деле вы такой же скользкий чиновник, как и все!
Она не боялась меня.
Не боялась ни моего гнева, ни грядущих последствий.
Виан, затаив дыхание, наблюдал за этой словесной дуэлью, где кхали напоминала разъярённую фурию.
– Я сама! – процедила она сквозь зубы, обращаясь к Аруну. – Мне известно, где выход! – девчонка сделала несколько решительных шагов, но вдруг замерла, не оборачиваясь. – С вашей помощью или же без неё, но я вывезу принцессу за стены дворца! Она заслужила быть счастливой, пусть и временно!
Стражники, поражённые наглостью кхали, сжали рукояти мечей.
– Её высочество отпустила меня на праздник! Предупредила стражу и дала свой жетон! Она не знает, что я хочу взять её с собой!
– Никто не выпустит дочь императора за ворота внутреннего двора, – хмыкнул я.
– Вы правы, глава, – девчонка медленно обернулась, – дочь императора не выпустят. А вот служанку, что поедет со мной…
Она не закончила фразу, но только полный идиот не понял бы, что за безумный план вынашивала эта чокнутая.
Я провожал её взглядом, чувствуя странное восхищение, смешанное с чем-то ещё. Волнительным, непривычным, щекочущим.
– Вот она, конечно… – задыхался от возмущения Виан.
– Сумасшедшая, – усмехнулся я, наблюдая, как кхали исчезает за воротами ведомства.
– Не то слово! – поддакнул друг. – И ведь не побоялась же так нагло выложить вам всё! Собралась её высочество в служанку нарядить?! Просто немыслимо!
Виан продолжал ворчать, выплёскивая своё возмущение, а я прокручивал в голове сказанные Дэмией слова.
Спорить с ней было бессмысленно, ведь она права. Амая не видела мира. Более того, она даже внешнего двора не видела, с самого рождения запертая в золотой клетке одиночества и лицемерия.
В груди что-то болезненно сжалось, и я поморщился."
"– Идём, – поправив кинжал за поясом, вышел из-за стола. – Сегодня праздник фонарей, – посмотрел на друга, который сразу всё понял. – Давай прогуляемся. Мало ли, вдруг кому-то потребуется наша помощь…
40.
