- Чудовище! Толстокожий монстр! Драконище поганое! Да чтоб ты! Чтоб тебя! Как же больно!
Крик перешёл в утробный вой, а затем я упала на кровать и надрывно зарыдала, уткнувшись лицом в подушку. Внутренности скручивало в тугой, болезненный узел, в ушах стоял пронзительный звон, а голову будто железным обручем сдавило.
Не знаю, сколько я так пролежала, но слёзы так до конца и не высохли, когда в дверь робко постучались.
“Уходите!” - подумала я, беспрерывно всхлипывая и сжимая пальцы в кулаки до такой степени, что от впившихся в кожу ногтей остались яркие следы.
Стук не утихал, а вскоре я услышала голос Розабель:
- Арин, я знаю, что ты здесь. Открой, пожалуйста.
Не хочу никого видеть.
Хочу домой. К родителям в земной мир. Подальше от магии, жестоких драконов и принцев-эгоистов.
- Пожалуйста, Арина.
Что-то в голосе Рози заставило меня подняться на ноги и доковылять до двери. Буквально на ощупь щёлкнула замком и хрипло прошептала в образовавшуюся щель:
- Уходи, пожалуйста.
- Ариш, - мягко произнесла подруга, а я сквозь влажную пелену увидела в её глазах сочувствие и понимание.
Сама того не желая сделала шаг назад и пропустила Розабель в комнату.
- Что случилось? - она уверенно приблизилась ко мне и крепко обняла, поглаживая по спину.
От этого трогательного в своей простоте жеста, я тут же выложила ей всё как есть. Про то, как Файрон оставил мне метку и солгал о её предназначении. О том, как его ложь поддержал наследный принц и закончила подслушанным разговором у боевого поля.
- Вытри слёзы, - Рози достала из кармана платок и протянула мне, а я машинально вынула его из пальцев и протёрла солёные, подсохшие дорожки, что уже начали стягивать кожу на лице. - Нет, не пойдёт. Иди умойся, а потом будем держать совет.
- Ч-что ты имеешь в виду? - запнулась я, недоумённо глядя на подругу. - Какой совет? С кем?
- Иди, не бойся. Когда вернёшься, мы подумаем, как проучить Файрона Нивэна.
Глава 41
Умывание не особо помогло. Щёки продолжало щипать от слёз, глаза жгло, а вожделенная прохлада не давала облегчения.
Вопреки общему мнению, все горести и печали не утекали вместе с водой в раковину, а накапливались внутри болезненным комом.
Тяжело вздохнув, я выключила кран, вытерла лицо, руки и шею полотенцем, после чего посмотрела на себя в зеркало.
Ужаснулась."
"Всё ещё припухшие глаза, бледная кожа с голубоватым отливом и поджатые, бескровные губы. На голове воронье гнездо, которому и расчёска не поможет.
