Чёртов дракон!
- Ах, вот как, - надменная усмешка Райана превратилась в широкую улыбку от уха до уха. - Значит, милая адепточка Грозная спасла сильнейшего из драконов от публичного позора?
“Молчи, Марго”, - встрепенулся мой внутренний голос, предчувствуя что-то нехорошее. - “Кивни, промычи, чихни, но только ни слова.”
Но куда там! Слова слетели с моих губ быстрее, чем я успела их остановить:
- Сильнейшего? - я вскинула брови. - Дракон всё ещё считается сильнейшим после того, как его вырубила… Как вы там говорите? Жалкая человечка? Да я уверена, что вы сейчас держите хорошую мину при плохой игре! Самому-то, небось, в глубине души до ужаса стыдно?
Я ожидала что Кьяртон впадёт в ярость.
Вышвырнет меня вон из кабинета, наорёт, оскорбит всеми возможными словами, а может, по-тихому прибьёт и закопает. Или кинет мой остывающий труп в загон к магическим тварям.
Глаза Райана вспыхнули чёрным пламенем. Зрачки вытянулись, превратившись в две почти невидимые щели. Он молча наклонился ко мне, упершись ладонями в подлокотники кресла и приблизился так близко, что расстояние между нашими лицами можно было измерять в миллиметрах.
Зажмурив глаза, я вжалась в спинку кресла и отвернула лицо, предчувствуя что-то неизбежное.
- Стыдно за то, что я позволил выпустить моей Истинной острые коготки? - прошептал Кьяртон, как будто нарочно касаясь горячими сухими губами мочки моего уха.
Было чуть-чуть щекотно, но очень-очень страшно. Я затаила дыхание, боясь спровоцировать чешуйчатого монстра на действия интимного характера и, чтобы отвлечься, принялась вспоминать неправильные английские глаголы.
Бесполезно! Его голос проникал в моё сознание, отдаваясь странной вибрацией в моём теле. Пугающей, но приятной. И от этого было ещё страшнее.
- Отойдите. У меня нет острых когтей, - пролепетала я, молясь, чтоб он уже прекратил эту изощрённую пытку.
Магистр медленно втянул воздух, как хищник, вдыхая запах моих волос и тихим, рычащим голосом протянул:
- Р-р-р-ита.
Моя…
- Что? - из моего рта вырвался судорожный всхлип.
- Моя. Р-р-р-ри-и-и-та, - он словно пробовал моё имя на вкус. И, кажется, ему нравилось. - Не отдам. Са-а-а-ана.
Сердце бешено стучало, а на лбу и над верхней губой выступили предательские капельки пота. Голоса Кьяртона, совершенно не свойственный ему - звериный, рычащий, действовал на меня гипнотически.
Бежать уже не хотелось. Сопротивляться тем более.
