Глаза б мои его не видели!
Не видели б, но оторваться я от этого зрелища не могу. Даже не сразу соображаю, что вот я уже смотрю на Олега в объектив.
Раевский сам по себе хорош. Элитный экземпляр, образцовый самец. Не знаю, как они вылупляются. Что должна принимать мать во время беременности, чтобы произвести на свет такое совершенство? Брат Олега, конечно, тоже впечатляет, но уступает старшему однозначно. Хотя, может, еще заматереет. Вовремя эта Лиза подсуетилась и урвала себе отличный генофонд. А Олег, видимо, неуловим, раз до сих пор на свободе бегает.
Хмурое лицо, крепкая шея, разворот мощных плеч, блестящая от пота грудь с перекатывающимися при каждом замахе мускулами, сильные руки, плоский живот… В общем это мокрая мечта рыжей девочки, которая, несмотря на все обиды, пожирает его глазами и хищно водит объективом, притаившись за занавеской. Хоть такую натуру сниму. В качестве моральной компенсации.
Есть в этом что-то гипнотическое, когда мужчина делает что-то такое… исконное, что ли… Косит ли траву, работая косой, рубит ли дрова, разводит ли огонь, это всегда пробуждает в современной женщине восторг и восхищение.
Вот он добытчик и охотник. Самый лучший выбор.
Раевский расколов последнее полено, смотрит на топор в своих руках, а потом зло бросает его в пустую поленницу. Топорище намертво втыкается в толстую доску.
Да уж. Я опускаю фотоаппарат, пока меня не застукали, и, нырнув обратно в комнату, прислоняюсь к стене. Устала. Да и слишком это для меня.
Слышу, что хлопнула дверь.
Олег вернулся в дом, чем-то шумит, но наверх не поднимается. Тоже меня избегает. Только я не могу провести здесь вечность.
Глубоко вздохнув, я спускаюсь вниз.
Надо получить свои вещи, осмотреть урон и валить из этого места. Уезжать как можно быстрее.
На кухне Олега не видно, я брожу по первому этажу, пока не замираю возле входа в предбанник. Шум воды. Не ванной, а в летнем душе. Перед глазами всплывают картины, подсмотренные мной во время парения. На пальцах словно горит ощущение гладкой плотной кожи спины Раевского.
Лицо теплеет, а внизу живота начинает тянуть. Резко развернувшись, я спасаюсь бегством на кухне, где до самого возвращения Олега я занимаюсь непривычным для себя делом, навожу порядок.
Просто, если я остановлюсь, я что-нибудь сломаю или испорчу.
Появление Раевского я чувствую даже спиной, хотя полы на первом этаже не скрипят, и шаги его бесшумны.
— Эля, надо поговорить. Расставить все точки над «и».
