А ничегошный себе у кота рацион намечается: семга на пару!
Вспоминаю вчерашнего бабушкиного фаршированного карпа с тоской, в животе начинается революция. Раевский оборачивается на урчание моего живота и достает сковороду-грилль. Классная, у меня такая тоже есть. Я ей ни разу не пользовалась.
Как под гипнозом слежу за тем, как Раевский сбрызгивает ее оливковым маслом и, дав ей раскалиться, бросает на нее посыпанный специями кусок рыбы. Кажется, сейчас покормят всех, радуюсь я. Пока Олег добывает из холодильника лимон и овощи, я за его спиной методично продолжают колупать курник.
От витающих запахов рот наполняется слюной, и я сглатываю, глядя на каждую кулинарную манипуляцию. Сейчас в моих глазах Раевского окружает ореол святого, еще никогда мужчина не представал передо мной в настолько розовом свете. Я сейчас и кошака понимаю: в ожидании своей порции тоже готова истошно орать, когда обнаженная спина с перекатывающимися мускулами закрывает от меня обзор на сковородку, я горестно вздыхаю.
— Эля! Я физически чувствую, что ты готова меня съесть! — продолжает ворчать Олег. — Займись делом: достань сок, возьми приборы, а то я уже волнуюсь за свою целостность.
— Как прикажете, мой повелитель! — вякаю я, но слушаюсь.
— Давно бы так, — одобряет Раевский.
Хочется как-то ответить на эти самодовольные подначки, но, посмотрев на Олега вновь, снова подпадаю под магнетическое воздействия зрелища мужчины, готовящего еду женщине. Правы, когда говорят, что в этом есть нечто сексуальное.
Мама не любит, когда отец готовит, потому что за ним потом еще сутки отмывать все надо, но Раевский аккуратист, и тут претензий быть не может.
Когда мне наконец удается попробовать стряпню Олега, я закатываю глаза от удовольствия. Вот вроде просто жареная рыба, сбрызнутая лимоном, но это чума просто! Я даже постанываю от удовольствия, победно глядя на кота. Мне-то хозяин вон чего приготовил! Но котенок, налупившись от пуза, сворачивается клубком возле батареи.
Там Олег ему вроде лежанку принес, но когда это коты спали там, где мы решили?
Раевский смотрит на меня с умилением, подкладывая салат, но взгляд его приобретает совсем иную окраску, когда я наевшись откладываю вилку. Чтобы увести его от неприличных мыслей, я предлагаю:
— Давай обработаем твои царапины?
— И твои тоже стоит, — соглашается Олег и достает с холодильника аптечку.
Начинаем мы почему-то с меня.
