И ведь не сказать, чтоб я никогда не мечтала о свадебном платье и всей этой приятной предпраздничной суете, но что-то где-то пошло не так, и теперь я готова переложить все хлопоты на кого угодно, а сама предпочла бы отсидеться в кустах. Желательно московских. А то и к родителям махнуть в ту монгольскую степь, где они сейчас ковыряются.
— Роза Моисеевна, я надеюсь, сегодня вы позволите нам с Элей побыть вместе? Мне бы хотелось провести время с невестой перед отъездом.
— Ну, конечно! Марк, о чем речь! Ради тебя к пыткам я приступлю завтра, — хитро щурится ба.
— Тогда я съезжу домой, соберу сумку и вернусь, — говорит он. — От тебя до аэропорта все равно ближе. Ты же сегодня выходная?
Киваю обреченно. Перед смертью не надышишься.
Стоит Марку шагнуть за порог, как ба начинает меня дергать.
— Чего ты замерла? Срочно дуй причепуриваться! — она подпихивает меня в сторону двери.
— «При» чего? — обалдеваю я от ее настойчивости.
— Балда! Он за кольцом поехал! Или Марк сегодня сделает официальное предложение, или я не Роза Моисеевна!
— Ба, — упираюсь я руками и ногами, так как собираюсь остаться и доесть оладушки.
— Марк официально уже сделал предложение позавчера у меня на диване!
— И чему я тебя только учила! Нет кольца, нет предложения! Спроси у Геры, он как никак владелец ювелирной фирмы. Иди давай, надень что-нибудь!
Я как бы не голая.
— Лифчик, что ли?
— Сегодня его надевать как раз не обязательно! — сердится бабушка Роза.
— Платье какое-нибудь нацепи, лучше то черное, блядовитое!
— Какое? — вылупляюсь я на нее. Мой гардероб на редкость пуританский.
— У него сбоку гипюр, и с другого бока гипюр, и… — ба задумывается на секунду, — и сзади тоже гипюр.
Я наконец понимаю, о чем она. Дизайнерское платье, которое меня подбила купить Маша Снежок, когда мы с ней отогревались в одном из бутиков после съемок о стритфуде.
— То платье, которое ты ругала и запретила мне носить, пока Скрижали Завета не найдутся? — ехидно уточняю я.
— Оно самое. Считай, нашлись, — она почти дотолкала меня до двери. А на вид хрупкая старушка.
— Дай пожрать, ба! — начинаю голосить как в детстве.
— Еще чего! Гипюр лопнет! — внезапно ба тыкает меня пальцем под ребра, отчего я корчусь и отпускаю косяк, за который хватаюсь. — И лицо нарисуй порадостнее!
С этим добрым напутствием родная бабушка выпихивает меня из квартиры и закрывает перед моим носом дверь.
