Чего он все тянет? У меня уже ноги отваливаются стоять на одном месте, и ухо вросло в дверную щель!
— В общем, зная твою манеру, могу предположить, что ты сейчас весь творческий штат переувольняешь и дашь Линде набрать новый. Я тебя по дружбе прошу, моего человека не увольняй. Хороший фотограф. Хотя бы первое время, а потом пусть Линда работу оценивает. Разумеется. О чем речь! Я благодарен, с меня причитается.
Ф-фух. Кажется, договорился. И чего вот не с этого начал? Все ж люди занятые!
— Олег, да хороший фотограф, я тебе говорю! В смысле, как понять который из девяти? Фамилия Бергман наведет тебя на правильный ответ.
Ну, конечно! Все для семьи, ты же знаешь. В этом и Раевские, и Бергманы мыслят одинаково.
Что? Олег Раевский?
Это же тот самый тип, который меня облапал!
Как вспомню его красивую наглую самодовольную рожу, сразу впадаю в бешенство!
— В общем, пригляди там за племяшкой, — просит дядя Гера.
О да! Этот присмотрит так присмотрит!
Торопясь скорее попасть на внезапную летучку с главным редактором, все, на чем я сосредоточена — это не убиться и ни во что не вляпаться.
В здании ремонт: кругом разбросаны инструменты, тут и там кучами свалены стройматериалы.
Но, оказывается, смотреть стоит не только под ноги, но и по сторонам.
Заворачивая за угол, уже почти на финише своего марафона я практически с разбега врезаюсь в кого-то настолько твердого, что у меня вышибает дух. Пострадавший же лишь слегка отступает назад, да и то, скорее всего, просто от неожиданности.
Крайне устойчивый товарищ, и с реакцией у него все отлично.
Резко дернув меня за плечо на себя, он не дает мне отшатнуться к свежевыкрашенной стене, и я снова впечатываюсь в мощную грудь."
"Мое мгновенное и понятное желание извиниться и поблагодарить тут же смывается волной возмущения. Руки этого типа соскальзывают вдоль спины, но вместо того, что отпустить меня или хотя бы остановиться на талии, опускаются ниже и поглаживают пятую точку!
В первую секунду от подобной наглости у меня пропадает дар речи.
— Видимо, я настолько неотразим, что женщины на меня уже просто бросаются, — со смешком в голосе произносит он, все еще удерживая в плену мою попку.
Что?
Я начинаю брыкаться, но хватка мужика становится лишь крепче.
— Да стой ты, рыжая!
Какой там стой? Он прижимает меня к своему телу, и в некоторых его частях я чувствую заметное оживление, которое становится все более активным от каждого моего ерзанья.
