Но мне интерес Игоря до лампочки. Я не испытываю ничего кроме раздражения и неловкости. То ли вкусы мои изменились, то ли я поумнела, но этот красавчик больше меня не трогает. Марк намного лучше. Даже бабник-Раевский для меня привлекательнее. Наверно, потому что в нем больше мужественности. А Лисянский скорее напоминает моих моделек. И что я в нем находила? Ума не приложу.
— Как дела, Эля? — спрашивает он. Игорь мне уже нафиг не нужен, но желание выцарапать ему глаза у меня, оказывается, не пропало.
Внезапно загорающийся пожар моего гнева гасит Олег.
Он прижимает меня к себе крепче и шепчет на ухо:
— Я надену пиратскую шляпу и буду требовать: «Эля!»
Чувствуя, как пальцы Раевского поглаживают мой бок, спохватываюсь. Он все еще меня лапает! Три тысячи чертей, чтоб ему, нашелся тут корсар!
— Повязку тоже можешь приготовить, потому что, если твоя рука сползет ниже хоть на сантиметр, я выбью тебе глаз! — цежу я в ответ. — Будет совсем аутентично.
Вместо того, чтобы впечатлиться, Олег давит в себе смех, но он все равно прорывается.
Раевский думает, я шутки шучу?
Отворачиваюсь от него и попадаю под прицел глаз Лисянского.
— У меня все просто отлично. Спасибо, что спросил, — стараюсь отвечать нейтрально. Ни к чему при посторонних ворошить прошлое.
— Как я посмотрю, ты передумала становиться учительницей? — все же подкалывает он.
Раевский закашливается:
— Эля, ты открываешься для меня с новой стороны. Я представляю тебя в образе училки… Какой приятный бонус! Училки у меня еще не было.
Эта фраза выводит меня из себя.
Коллекционер хренов! А кто была? Медсестра? Стюардесса?
Мужики — козлы!
Училку им подавай!
Даже у Марка учительница музыки была! Значит, и в нем есть что-то козлиное! Надо приглядеться!
Испытывая непреодолимое желание съездить Раевскому по наглым мордасам, даже камеру для этого не пожалела бы, и прищемить чем-нибудь его шаловливые руки, понимаю, что дядюшкин наказ его не позорить может пойти псу под хвост.
— Так. Извините, но мой перерыв окончен, — под понимающий смешок Линды выворачиваюсь из захвата Олега и с независимым видом драпаю подальше.
"
"Если задержусь, то точно членонаврежу и начальству, и его друзьям-приятелям.
— Ира! — ору так грозно, что Мисс города от моего окрика выливает на себя воду, которую пьет. — Нечего прохлаждаться! Душ потом примешь! На помост! Живо!
Позади себя слышу голос Лисянского:
— Прям мороз по коже. Так и слышу: «Живо к доске»!
— Вот теперь верю, что училка, — соглашается Раевский.
