Как чувствуете себя сейчас?
— Лучше, — коротко ответил он и отвёл взгляд. — Но я не должен здесь оставаться. Это… опасно.
— Вы уже говорили об опасности, — мягко напомнила я. — Но не объяснили, какой именно.
Томас сжал губы, словно боролся с собой, решая, сколько может рассказать. Наконец он произнёс, глядя куда-то мимо меня:
— Я привлёк внимание… не тех людей. Людей, с которыми лучше не пересекаться. Они не остановятся, пока не найдут меня.
— И что они сделают, когда найдут? — спросила я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.
— Лучше вам не знать, — его взгляд, на мгновение встретившийся с моим, был полон такой мрачной решимости, что я невольно вздрогнула. — Поэтому я должен уйти как можно скорее. Сегодня… или завтра.
— Вы всё ещё слишком слабы, — возразила я. — Рана может открыться, и тогда…
— Выживу, — он упрямо покачал головой. — А вот если останусь здесь, нам всем грозит беда.
Я видела, что он не отступит, и решила сменить тактику:
— Хорошо, если настаиваете. Но хотя бы сегодня останьтесь, наберитесь сил.
А завтра, если будете чувствовать себя достаточно крепким, сможете уйти.
Томас, поколебавшись, неохотно кивнул:
— Хорошо. Но только до завтрашнего утра.
На этом наш разговор закончился — он выглядел утомлённым даже этой короткой беседой. Я оставила его на попечение Люси и вышла из комнаты, размышляя о том, какая тайна скрывается за его словами и поступками.
День продолжился суетой и хлопотами. Вернулся Жозеф с сеном и строительными материалами, и работа закипела с новой силой.
Пьер с сыновьями взялись за конюшню, начав с ремонта крыши и денников для Фалько и Беллы. Жером и его брат Анри обустраивали временное жилище для себя и своих скакунов. Марта командовала на кухне и в доме, где ей теперь помогали обе племянницы. А дворецкий методично обходил дом, составляя подробные списки необходимых покупок и ремонтных работ.
К вечеру я чувствовала приятную усталость и удовлетворение от проделанной работы. Выйдя на крыльцо, я окинула взглядом двор, где еще кипела работа, несмотря на сгущающиеся сумерки.
Поместье оживало на глазах: у конюшни уже виднелась новая черепица, которую укладывали сыновья Пьера; в саду мелькали фигурки садовника и Жака с Сэмом, расчищавших дорожки; из окон дома лился тёплый свет, а из кухни доносились аппетитные запахи ужина.
Ещё так много предстояло сделать, но начало было положено. И, несмотря на тревожные слова Томаса, я чувствовала странную уверенность, что всё будет хорошо.
