Эти короткие фразы были единственной ниточкой, связывающей меня с той опасной тайной, тонкой, но прочной. Я научилась жить с ней, как живут с затаившимся в тени зверем, — не провоцируя и надеясь, что он никогда не выйдет на свет.
Но главным изменением за этот год стала не растущая стопка счетов в моем кабинете. Главное изменение происходило в моем сердце. Вечерние прогулки с Риганом стали для меня такой же необходимостью, как воздух. Стена недоверия, которую я так старательно возводила вокруг себя, рухнула, осыпавшись пылью под его спокойным, теплым взглядом.
Я больше не задавалась вопросом, кто он и каково его прошлое. Я знала главное — рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. Рядом с ним я чувствовала себя дома.
Мы стали близки, невероятно близки, хотя и не торопились узаконивать наши отношения. Да и кто посмел бы осуждать нас в том маленьком, уютном мирке, который мы создали для себя в поместье Фабер? Здесь мы были просто Адель и Риган. Мужчина и женщина, нашедшие друг в друге то, чего им обоим так не хватало, — покой.
Я часто вспоминала тот день, когда все окончательно изменилось, улыбаясь своим мыслям. По сложившейся традиции, раз в две-три недели я навещала леди Дебору, женщину, что приютила меня в первый день моего приезда в Ринкорд. Мы сидели в ее уютной гостиной, пили чай, и я делилась новостями, зная, что ее мудрый совет всегда будет кстати.
В тот раз, глядя на меня поверх своей чашки, она вдруг с теплой улыбкой сказала:
— Знаешь, дорогая, я давно не видела тебя такой сияющей.
Этот ваш управляющий… он хорошо на тебя влияет.
— Мы просто хорошо ладим, — смущенно пробормотала я, чувствуя, как щеки заливает румянец.
— О, дитя мое, — она покачала головой, — не нужно слов. Я вижу, как он на тебя смотрит. И как ты смотришь на него. Давно я не видела такого света в глазах людей. Порой я даже завидую твоему счастью, тому, как можно заново пережить эти волнующие эмоции влюбленности."
"В тот день Риган, как всегда, заехал за мной, но мы решили прогуляться до поместья пешком.
Вечер был тихий и теплый, пахло прелой листвой и дымком. У самой калитки дома леди Деборы я, поправляя шаль, выронила перчатки. Мы наклонились одновременно, чтобы их поднять, и неловко столкнулись головами.
— Ой! — вскрикнула я скорее от неожиданности, чем от боли.
— Прости! — обеспокоенно произнес он, инстинктивно прикасаясь к моей щеке, чтобы проверить, все ли в порядке. — Я не ушиб тебя?
— Все в порядке, — выдохнула я, глядя в его глаза, оказавшиеся так близко.
