У денника Ветра я задержалась дольше. Наш чемпион встретил меня радостным ржанием, ткнувшись мордой в протянутую руку.
— Ты у нас знаменитость, — сказала я, поглаживая его гладкую шею. — Все хотят твоих детей. Но не волнуйся, мы не дадим тебя в обиду.
Ветер понимающе фыркнул, словно соглашаясь со мной.
Возвращаясь к дому в сумерках, я решила прогуляться по саду. За эти годы он преобразился: дорожки были расчищены, клумбы восстановлены, фонтан снова работал. А вечерний воздух был напоен ароматом роз и жасмина.
У беседки, увитой диким виноградом, я снова наткнулась на Джеймса.
Он стоял, глядя на заходящее солнце, и выражение его лица было задумчивым, почти меланхоличным. Услышав шаги, он обернулся и учтиво поклонился.
— Добрый вечер, мадам. Прошу прощения, что нарушил ваше уединение.
— Ничего страшного, — ответила я. — Сад принадлежит всем обитателям поместья. Как дела с лекарством для Надежды?
— Привез, мадам. Мастер Жером уже обработал ногу. Думаю, через пару дней она будет в порядке.
— Откуда у вас такие познания в ветеринарии? — не удержалась я от вопроса.
Джеймс на мгновение замешкался, словно обдумывая ответ.
— В армии приходилось ухаживать за ранеными лошадьми, мадам. Полковой ветеринар многому научил.
— Вы служили в кавалерии?
— Да, мадам. Пятнадцать лет в королевских драгунах.
Это объясняло его выправку, манеры и внимательность к безопасности. Бывший кавалерист мог и впрямь обладать такими навыками.
— И что заставило вас оставить службу? — поинтересовалась я.
— Ранение, мадам, — коротко ответил он, и в его голосе прозвучала нотка, не располагающая к дальнейшим расспросам.
Мы немного постояли в молчании, слушая вечерние звуки сада — шелест листьев, плеск воды в фонтане, далекое ржание лошадей.
— Красивое место, — заметил Джеймс. — Вы создали здесь что-то особенное, мадам.
— Это дело всей моей жизни, — ответила я. — Когда я впервые увидела поместье, я сразу поняла, что оно может стать прекрасным.
— Мудрая женщина видит возможности там, где другие видят только проблемы, — сказал он, и в этих словах было что-то большее, чем простая вежливость.
Я внимательно посмотрела на Джеймса. В полумраке сада его лицо казалось благородным, почти аристократическим. Определенно, этот человек получил образование, которое не соответствовало его нынешнему положению.
— Мне пора, — сказала я, чувствуя, что разговор становится слишком личным. — Добрых снов, Джеймс."
"— И вам, мадам, — он снова поклонился с той же безупречной учтивостью.
