— Планирует путешествие для изучения коневодства в других странах после окончания Академии.
— Путешествие? — нахмурился Себастьян. — А как же семейные дела? Обязанности наследника?
— У тебя теперь есть молодая жена, — напомнила мадам Мелва с едва заметной усмешкой. — Возможно, стоит сосредоточиться на новом наследнике.
Лицо Себастьяна потемнело, и я поняла, что мадам Мелва попала в болевую точку. Очевидно, вопрос продолжения рода в его новом браке стоял остро.
— Прошу меня извинить, — сказал он натянуто, — но мне нужно вернуться к супруге.
Она не привыкла к таким мероприятиям.
Он поклонился и спешно удалился, оставив нас с мадам Мелвой одних.
— Как видишь, — заметила свекровь, проводив сына взглядом, — жизнь имеет забавное свойство расставлять все по местам. Четыре года назад он был уверен в своей правоте. Сегодня вынужден признать твой успех и одновременно разбираться с проблемами, которые создал себе сам.
А вечер тем временем продолжался, и я познакомилась еще с множеством людей: владельцами конюшен из разных провинций, организаторами скачек, даже представителями покупателей из других стран.
Каждый разговор был потенциальной возможностью для развития дела, каждое знакомство — дверью в новые перспективы.
К концу приема я чувствовала приятную усталость и удовлетворение. День действительно стал поворотным — не только для конюшен Фабер, но и для моего положения в обществе. Я была больше не скандальной разведенкой, а успешной деловой женщиной, чье мнение ценили и с которой считались.
— Ты только посмотри на мадам Оливию, — зашептала свекровь, не отходившая от меня ни на шаг и словно коршун защищавшая от излишне настырных кавалеров.
Я обернулась в сторону, куда указывала мадам Мелва, и мое сердце пропустило удар.
Возле группы гостей, непринужденно беседуя с графом Уокером и двумя другими влиятельными аристократами, стоял высокий мужчина в безупречном темном фраке. Четыре года не изменили его так сильно, чтобы я не узнала эти черты лица, эту фигуру.
Томас Барнс, тот самый раненый незнакомец, которого мы с Мартой выходили в первые дни жизни в поместье.
Он держался с естественной уверенностью, которая была присуща людям его круга — прямая спина, движения размеренные, в разговоре участвовал наравне с собеседниками. Никто из окружающих не выказывал ни малейшего удивления его присутствию, словно он был завсегдатаем подобных приемов.
