И только потом поняла, что зря это сделала.
– Может, – взгляд парня скользнул по моим пальцам, – особенно если она не только красивая, но и умная.
Пока я хлопала глазами, соображая, кого он назвал красивой, Иррис изловчился и ухватил меня за запястье. Осторожно, но крепко.
– Пусти, – прошипела возмущенно.
– Ты все время в перчатках. Почему?
– Для безопасности окружающих.
– Серьезно? – удивился Иррис.
По шее пробежала щекотка, говорящая о том, что на коже концентрируется разряд.
– Представь себе.
– А если я сниму?
– Тебе будет плохо.
– Угрожаешь? – хмыкнул Эльмарен.
– Просто предупреждаю. Правда. Мне нельзя прикасаться к другим людям.
– Никогда о таком не слышал, – задумчиво пробормотал парень и ухватил меня за кончик пальца.
– Эй, – я запаниковала. – Это не шутка. Прекрати.
Но этот упертый болван не послушался. Тонкий шелк соскользнул с кисти, и парень коснулся голой кожи. С закономерным результатом.
– Да твою ж… – глухо закашлялся он, сгибаясь пополам.
– Я же предупреждала! – выкрикнула отчаянно, потом подхватила упавшую перчатку и бросилась бежать.
Неслась, не разбирая дороги, благо, что студентов в коридорах было немного. Свернула один раз, второй, наткнулась на какую-то винтовую лестницу и стала подниматься по ней. За мной вроде бы никто не гнался, но хотелось просто уйти подальше от самоуверенных парней, плюющих на чужие желания и просьбы, от проблем, которые могли появиться из-за этой злосчастной встречи.
Мне всего лишь хотелось спокойно учиться. Спокойно освоить свою магию и найти место, где ее можно будет применить.
Но даже здесь, в продвинутом Гельхемейре, нашелся мужчина, который не слышит слово «нет». И это ведь не абы кто. Если попорчу лицо герцогскому сыночку, даже заступничество ректора не спасет. Меня просто удавят без суда и следствия. И чем же я так провинилась перед стихиями?
А Эвантея еще говорила, что на меня никто внимания не обратит. Если бы… Избалованные сынки богатеньких родителей везде одинаковы. А в случае Эльмарена вседозволенность еще и талантом осложнена.
Да для него же вообще не существует ограничений!
Эх, Мирайя Орин, надо было тебе вместо перчаток надевать какой-нибудь артефакт невидимости.
Лестница оказалась длинной. В боку начало колоть, перед глазами все расплывалось от злых слез, голова немного закружилась из-за бесконечного движения направо. Но я упрямо шла наверх, до тех пор, пока мой путь не закончился у крепкой деревянной двери. Толкнув ее, я оказалась на верхней площадке башни и огляделась.
