– Ну я же целитель, я заметила… что вы, хм… не только целовались.
Я покраснела, как помидор. Остальные деликатно не стали комментировать.
– Да, – вздохнула леди Евангелина. – А вот это и есть любовь. Которая не разрушает, а спасает и создает. Жаль, Алантина не смогла этого понять.
– Значит, теперь Мирайе не нужно бояться своего дара? – спросил Иррис.
– Посмотрим. Но думаю, что да, проблема решена. Хотя интересно, как на скорость оттока энергии повлияет расстояние, например.
– Главное, чтобы Иррису не навредило, – вздохнула я, все еще стесняясь поднять глаза на преподавателей.
Было очень неловко от того, что они узнали такие подробности моей личной жизни.
– В принципе, я могу попробовать разорвать канал, – задумалась леди Лоиса.
– Не нужно, – твердо сказал Иррис. – Пусть все остается так, как есть.
Никто не стал с ним спорить. Мы еще немного пообсуждали планы на будущее, а потом поблагодарили супругов Дорней за чай и разошлись. Леди Евангелина отправилась на помощь проректору, которому нужно было срочно переделывать расписание из-за ареста Алантины Рокс.
Магистр Даралес явно спешил к Эрику и его маме. А Иррис просто взял меня за руку, и мы, не сговариваясь, пошли на мою любимую башню. Студенты провожали нас изумленными взглядами, потому что мой универсал решил больше не таиться и еще утром отобрал у меня перчатки. Поэтому у обитателей Гельхемейра появился еще один повод для сплетен. Но нас это не волновало.
А уже на вершине башни, стоя в объятиях Ирриса и любуясь горами, я спросила тихо:
– Ты уверен?
– В чем? – прищурился мой универсал.
– Ну… В том, что не хочешь разорвать нашу связь. Вдруг она так сильно нас свяжет, что придется быть все время вместе?
– Искорка… Посмотри на меня.
Я подняла взгляд и попала в плен темных глаз, смотревших так нежно, что хотелось плакать.
– Неужели ты до сих пор не поняла? Я люблю тебя, моя Искорка. И хочу быть с тобой, независимо от всякой магии.
– Правда?
– Правда, – он прижался своим лбом к моему и повторил: – Люблю тебя.
– Я тоже люблю тебя, – призналась тихо.
– Больше жизни.
Вокруг радостно взвыл ветер и зазвенели элементали, сидящие на козырьке крыши. Их ликование, казалось, волной полетело во все стороны до самых гор, отражаясь от заснеженных склонов. А я потянулась к губам Ирриса. Теперь у нас будет много таких поцелуев и много ночей, наполненных нежностью и страстью. Потому что он не побоялся совершить невозможное ради меня. Ради нас обоих. И это лучшее, что случалось в моей жизни.
