– Если не обращать внимания на мелочи, то можно поверить, что ты и в самом деле влюблен.
– Настенька, – Дамир ласково взял ее за руку, – чем еще я могу доказать тебе свою искренность? Уже два дня, как я здесь…
– Три, – спокойно поправила Настя.
– Что?"
"– Ты здесь не два дня, а три. Это и есть те мелочи, которые мешают мне поверить в твою искренность. Я не спрашиваю тебя, зачем ты врешь, я принимаю это как факт. Ты большой мальчик, Дамир, тебе уже скоро сорок, и если ты врешь, то, наверное, в этом есть какой-то смысл для тебя.
И не вздумай мне ничего объяснять. Просто прими как должное: я не верю ни одному твоему слову. Но это совершенно не мешает мне обсуждать с тобой вопросы, не требующие правдивости. Например, твою работу. Знаешь, мне понравился твой фильм. Я бы хотела его досмотреть. Можно?
– Можно. – Его голос стал холодным. – Твоя прямота меня убивает. Ты со всеми так?
– Как – так?
– Не играешь в карты. Расставляешь не только точки над «i», но и знаки препинания. У тебя, наверное, и друзей-то нет?
– Нет, – согласилась Настя.
– У меня есть любимый мужчина, который заменяет мне всех друзей, вместе взятых.
– Анастасия, – простонал Дамир, – ты невыносима. Черт меня дернул увлечься тобой. Ладно, досматривай кино, а я пока сделаю кофе.
…На экране уже совсем взрослый внук переживал трагедию одиночества. «Ты отнял у меня дар слова, – упрекал он деда. – Я не умею нормально выражать свои чувства, я могу только играть. Я растерял всех друзей, от меня уходят женщины, потому что я косноязычен и могу объясняться с ними только при помощи музыки».
– «Зато ты создал великую, бессмертную музыку», – отвечал ему умирающий слепой дед. «Я не хочу этого! Я хочу, чтобы у меня была жена, дети, друзья, я хочу быть как все!» – «Человек, сочиняющий великую музыку, не должен быть как все, – отвечал дед. – Если у тебя есть дар, забудь про обычную жизнь с ее правилами и прочими глупостями. Они не для тебя. Ты – гений». Дед медленно угасает, а внук, стоя рядом с его постелью, исступленно кричит: «Я не хочу быть гением.
Не хочу, не хочу, не хочу!..» И вдруг, поняв, что не умеет выразить словами всю боль, всю ненависть к деду, к самому себе, к музыке, он хватает скрипку и начинает играть. Конец фильма.
Это была, на Настин взгляд, превосходная работа. Дамир по-настоящему талантлив, с этим трудно спорить. Его музыкальные способности раскрылись в фильме в полной мере, да и сюжет не рядовой.
– Тебе понравилось? – Дамир заглянул ей в лицо.
– Очень, – искренне сказала Настя.
