– Лев Михайлович, скажите мне, пожалуйста, я могу встретиться с любым жителем нашего Города для частной беседы?
– Разумеется.
– А с приезжим, находящимся в Городе?
– Что за странные вопросы? У нас свободная страна, запрета на общение нет. Вы имеете в виду кого-то конкретного?
– Да, Лев Михайлович. Я хочу встретиться с сотрудником Московского уголовного розыска, находящимся здесь в командировке. Вы можете это устроить?
– Для чего?
– Разве я обязан вам объяснять? – вскипел мэр. – Вы только что сказали мне, что никаких ограничений на общение нет.
И я прошу вас, Лев Михайлович, найти этого человека и устроить мне встречу с ним.
– Почему бы вам не обратиться к вашему шурину? Для него это намного проще.
– Потому что мой шурин по непонятным мне причинам не хочет, чтобы эта встреча состоялась. И я хочу выяснить, что это за причины.
– Видите ли, – замялся Репкин, – руководство ГУВД не любит, когда мы вмешиваемся в их дела, а тем более пытаемся контактировать с сотрудниками. Они расценивают это как попытку давления.
Их можно понять…"
"– Я, уважаемый Лев Михайлович, тоже не люблю, когда вмешиваются в мои дела и пытаются на меня давить. У меня появилась идея, и я как мэр хочу ее осуществить. Но в мои дела кто-то вмешался, кто-то каменной стеной встал у меня на пути и пытается оказать на меня давление, заставить от своей идеи отказаться. И мне это тоже не нравится. Поэтому сейчас вы либо привозите ко мне московского сыщика, привозите немедленно и без всяких отговорок, либо официально заявляете мне, что вы имеете к этой странной каменной стене непосредственное отношение, и тут же пишете заявление об освобождении от должности.
Я ясно выразился?
– Яснее не бывает, – усмехнулся Репкин. – Планы у вас наполеоновские, да только кто ж вам позволит их осуществлять?
– Что вы хотите сказать? – нахмурился мэр.
– А я уже все сказал, – улыбнулся Репкин. – Не надо пытаться разрушить каменную стену. Вы разобьете себе руки, а стена все равно будет стоять.
Человек разумный использует стену для того, чтобы пристроить к ней свой домишко и тихонько жить под ее защитой.
Лев Михайлович вышел, а мэр долго сидел, уставясь пустыми глазами в окно. Ему казалось, что жизнь кончилась.
Глава 11
День двенадцатый
Прямо напротив номера 513 начинался небольшой холл с креслами и телевизором. В половине девятого, отправляясь на завтрак, Настя увидела в холле мальчугана лет двенадцати с большой нотной папкой на коленях.
