– Мне очень жаль, Лев Михайлович, что вы напрасно потеряли время. У меня несколько иные планы на период отпуска. Кроме лечения, я еще и работаю здесь, – Настя кивнула на стол, заваленный бумагами и словарями, – и боюсь, что свободного времени у меня не будет. Кроме того, отпуск – на то и отпуск, чтобы отдыхать, а не заниматься работой. Вы согласны?
– Значит, вы отказываетесь?
– Да.
– Анастасия Павловна, не принимайте решение скоропалительно.
Ваши консультации будут соответственно оценены. Подумайте.
– Хорошо, – неожиданно легко согласилась она. – Я подумаю. Но у меня есть ряд условий. Во-первых, я буду говорить только с тем, кто самым кровным образом заинтересован в моей помощи. Давайте не играть в прятки, Лев Михайлович. Совершенно очевидно, что этот человек – не вы. Я подумаю над вашими словами и дам ответ завтра в это же время.
Но имейте в виду, если завтра я здесь снова увижу вас, я снова отвечу отказом и на этот раз – окончательным. Во-вторых, не предлагайте мне выявлять коррумпированных сотрудников внутренних дел. Я не буду делать этого ни при каких условиях. Это даже не обсуждается. В-третьих, не предлагайте мне деньги. Попытайтесь заинтересовать меня чем-нибудь другим. Если завтра сюда никто не придет, я буду считать, что сегодняшнего разговора не было, и забуду о нем навсегда.
Будем считать, что мои условия вас не устроили и мы мирно разошлись.
* * *"
"Юра Коротков изнемог от тревоги и беспокойства. Открыв балкон и встав на пороге, он услышал начало разговора и понял, что к Анастасии пришли как к работнику уголовного розыска. Как ни хотелось ему послушать, он боялся, что разговор услышит и Регина Аркадьевна, примостившаяся в кресле, плотно укутавшись в пальто.
Значит, к черту полетит легенда о подозрительной переводчице. Конечно, убийство Алферова как бы раскрыто, и Анастасия в качестве приманки для убийцы уже не нужна. Но, с другой стороны, Юре не давало покоя это «как бы». Если раскрытие преступления сфальсифицировано здесь, в Городе, то это точно не «московский» «заказ», а работа местных деятелей.
