Если не советом, то хотя бы поддержкой и участием. Ты вообще в состоянии понимать такие простые вещи или у тебя в голове уживаются только построения запредельной сложности?
«Вот сукин сын! Не в бровь, а в глаз! Если бы ты знал, Дамир Исмаилов, как ты прав. Это-то меня и мучает все последние дни. Неужели это так заметно? Или просто случайное попадание?»
– Я действительно могу рассчитывать на твой совет и поддержку? – Голос пусть чуть дрогнет, как перед серьезным признанием.
– Можешь.
Я все равно обещал следователю задержаться, он хочет меня еще раз допросить. Куплю еще одну путевку и буду все время рядом с тобой. Хочешь?
Настя кивнула, потом вскинула на него виноватые глаза."
"– И ты не станешь хуже ко мне относиться и думать обо мне плохо, даже если…
– Если – что?
– Если окажется, что у этого милиционера есть основания… Дамир, я попала в сложную ситуацию. Я не могу тебе сейчас всего рассказать, но потом, может быть, ты все узнаешь. Конечно, я кое в чем виновата.
Но этого парня, Алферова, я не убивала. Ты мне веришь? – «Все, достаточно. Этого должно хватить».
– Верю, Настенька, конечно, верю. Достаточно посмотреть на тебя, чтобы поверить. Разве ты можешь нанести такой мощный удар? Давай выпьем.
– Давай, – с облегчением согласилась она. Первое действие спектакля сыграно. Можно устроить антракт.
* * *Денисов пристально разглядывал себя в зеркале. Старый он уже. Надоела ему суета. Пока была с ним Лиля, был и огонь, и подвижность, было желание что-то делать, и силы были.
Не оценил он Лилю, старый пень, думал, что купил ее молодость и нежность, а в благодарность за «верную службу» нашел ей богатого мужа, промышленника из Австрии. Утешал себя, что там ей будет лучше, что она «заслужила».
А потом пришла Верочка, внучка ненаглядная, и рассказала, как ездила с Лилей на дачу перед самым ее отъездом, как плакала Лиля, какие слова говорила. Да разве мог он в свои-то годы подумать, что она его и вправду любит? Не хотел Эдуард Петрович себя обманывать, чтобы потом не разочаровываться.
Вот и вышло, что обманул сам себя. Другой такой Лили в его жизни не будет, и постепенно все утратит для него интерес. Денег у него уже столько, что увеличение капитала радости не приносит. Радость теперь одна – тратить, чувствуя свое могущество, свою способность вызывать благодарность.
Стар стал Эдуард Петрович.
