Каждый цветочек эдак в две сомкнутые чашей ладони.
А на всей этой красоте сверху восседали две разъяренные фурии: Эстер и Аделаида.
Бетта, зацепившись ногами и одной рукой за платформу, наклонилась и била боевыми рунами по быстрым, подозрительно напоминавшим веточки ножкам.
Аделаида, вопя сильнее пароходного гудка, вырывала из повозки пучки зелени и выбрасывала их «за борт», кромсая несущее их существо по живому.
На ее краю помост приседал, подламывался ножками и немного заносился краем, чиркая по земле.
"
"Я поправила рюкзачок на спине и присела, готовясь впрыгнуть на бегущую тварь. В том что наше земное создание не может выглядеть сорвавшимся с цепи флористическим аттракционом, я была абсолютно уверена. Мои сокомандники по каким-то причинам пытались остановить создание Хаоса.
Но мой прыжок опередили. Когда повозка проезжала мимо Альф, трое из них подняли руки и по команде загорелого влепили рунами по веточным ножкам. Сильно израненное создание не выдержало, в нем что-то хрустнуло.
И проскользив еще пару метров, оно остановилось, прокрутившись до сильного крена на поврежденную сторону.
Лапки с другого конца еще пару секунд взбивали воздух и затихли.
— Стелла! — закричали на два голоса, тонким и низким, девушки из моей команды, почему-то сразу углядев меня и игнорируя спасших их Альф. — Помоги Лукасу!
Уже на бегу, я пыталась найти на помосте парня, с которым к нам присоединилась Эстер, но нигде его не видела. И только подбежав к самому краю пугающего сооружения, на котором приехали девушки, увидела торчащий из цветов нос.
Лукас был не НА повозке, он был ей самой. Лежал, облепленный цветами с головы до ног, расслабленный и улыбающийся.
— Хотел мне подарить цветок, — сквозь зубы сообщила Эстер, — а потом набежали остальные, накрыли будто волной и пытались его унести. Мы чуть со страха не умерли, еле нагнать успели. Он ведь там живой внутри, но спит и не реагирует. Совсем не отзывается.
Аделаида сорвала еще несколько зеленых цепей, но чем ближе к парню, тем жестче и путаней завязывались узлы из уже толстых веток.
Лица у девчонок выглядели красными и усталыми, с грязными дорожками от слез или дождя по щекам. Я вообще не люблю сразу отвечать, мне всегда надо подумать, поразмыслить, но на меня смотрели «сейчас» и ждали решения «сейчас». А у меня еще ноги трясутся и разум пытается привыкнуть к самой мысли о вороватых цветочках.
— Где двойняшки? — спросила я, затягивая время, оглядываясь.
