Защищать мир от Хаоса. Стать живой стеной между людьми и тварями. Каждый день посвящать совершенствованию и чистоте помыслов.
Сможем ли мы, обычные молодые люди, разного характера, интересов — стать такими, как требует Кодекс? Потянем ли эту ношу — становится все лучше с каждым годом? Мы шептали, повторяли за претором слова первого этапа клятвы, до будущих синяков прижимая кулаки к плечу. И верили в каждое звенящее над площадкой слово нашей будущей жизни. Жизни Стражами.
Глава 24
Мы — это наша семья
— Трогал мою дочь?"
"Давно я не видела папу в такой ярости.
Сразу после объятий, рассматривания значка «Отвага» и пары нейтральных вопросов, он потребовал познакомить его с «этим юным зазнайкой». И с места в карьер напустился на Камачо. Впервые я видела проблески сомнения на обычно самоуверенном лице. Райден осторожно покосился на сжатые кулаки моего отца, повел плечом, ненавязчиво прикрывая меня и, упрямо дернув вперед подбородком, сообщил:
— Не устоял, сэр. Она для меня — все.
— Это для меня она — все, наглый щенок!
Я стояла тихо, стараясь не отсвечивать.
По мнению моего папы, грош цена мужчине, который не умеет за себя постоять в трудную минуту или не способен перевести скандал в диалог. Сейчас решалось, что выберет Райден, как себя поведет. И ничем помочь я ему не могла, как бы не хотела. Папа сделал еще один шаг вперед и навис над нобилем, как обычно поступал со своими курсантами. Прессинг физический и моральный, атака по всем фронтам! Трепещи и растворяйся в воздухе, пытающийся войти в семью Маккоев мечтатель!
— О, сэр.
Значит нас теперь у Стеллы будет двое, — твердо ответил Камачо. — Для меня важны ваше мнение и советы, я собираюсь стал лучшим мужем для нее.
— У девочки очень упрямый характер, как поступишь, если она настаивает на своем, а ты знаешь, что она не права? — уже чуть тише, но по-прежнему грозно осведомился Мёрфи Фицрой Маккой.
— Мы разговариваем, сэр.
— Хм… Значит, вручили тебе медаль «За храбрость» на Прорыве? И как там?
— Сейчас даже немного страшнее, сэр!
Отец аккуратно пальцем стряхнул невидимую пылинку с плеча Камачо.
Тот не дрогнул.
— Льстец, — пробормотал отец, с едва слышной добродушной ноткой.
— Рад стараться!
— Да перестань тянуться, не на плацу. Хотя…
Рядом охнули. Стремительно, оттолкнув зонтиком зазевавшегося чьего-то родственника, в нашу небольшую компанию ворвалась миссис Камачо-Пальмэ.
— Что здесь происходит?! — произнесла она сдавленно-шелестящим, напряженным голосом.
