Последние слова вылетали с капельками слюны, я невольно отстранилась, и она фыркнула:
— Правда глаза колет? Да ладно. Я на тебя зла не держу. Мы подруги, и надо вместе держаться, но парней я понимаю, обидно им такое сносить.
В чужую голову не залезешь и мысли по полочкам не расставишь, но иногда человек открывает рот и выливается такой бардак неразобранный, все в кучу, что диву даешься, как он вообще мыслить ухитряется и даже выводы делать.
— Ледка, какая правда? Какая справедливость? У Сантаны критерии, по которым он баллы начисляет! Он говорил об этом сразу в начале встречи.
Или тебе забыл сказать?
— Говорил, а ты ему веришь?
— Да, он показывает себя отличным ритором, — сказала я, глядя на человека, которого совсем не знала. Бывает, общаешься, думаешь, какой ясный человечек, а потом, раз… Нет, скорее — хрясть, и открытие за открытием."
"— А я никому не верю, — открыто и солнечно улыбнулась Ледка, — все себе на уме, смотрят, как бы кусочек послаще ухватить. Одна я честная, ничего не скрываю. Нравится мне кое-кто, окручу его и во вспомогательные службы двинусь.
Жениться мало кто согласен, но, если забеременею, куда денется от скандала.
И она подмигнула.
— Эй, — крикнула Моника. Девочки ушли сильно вперед и остановились у корпуса, поджидая. Четыре девичьих фигуры в синих плотных брюках и белых майках. — Вы чего там застыли?
— А кто нравится? — спросила я Ледку.
Мы шагали к нашим, теплый ветерок обдавал спины, под ботинками похрустывали мелкие камешки, залетевшие на мощение дорожки.
И, уже подходя, она шепнула:
— Ты и так знаешь — кто. Но я тебе его не отдам. Подружка.
Вечером я обнаружила, что дверь в комнату Ледки и Аделаиды, открыта нараспашку. И, когда я предприняла вторую попытку отнести в хозкомнату белье, пышечка тут же отправилась следом.
Матрац снова стоял прислоненным к стене, лампочка ярко освещала выкрашенную в серое комнату с линией из трех столов по центру и пристенными стеллажами с именными пакетами. Ничего, кроме моей памяти, не указывало, что несколько часов назад это помещение служило гнездышком любви.
Или компании по интересам, не знаю, что у них там.
Ледка улыбалась и пыталась о чем-то поговорить, но я только кивала, не отвечая. Даже ради конспирации не хотелось щебетать с человеком, который пытается меня использовать. Ледка надувала губы, просила «не дуться», заглядывала в глаза, но внутри меня ничего ей уже не отвечало. Как отрезало.
Ночью мой сон опять прервали. На этот раз нежными поцелуями в шею.
