Несколько дней мы обустраивали быт на новом месте. Разговор с Диной о Глебе я откладывала и увлекала ее игрой и книжками. Из дома мы почти не выходили, если только во двор. Погода не особо располагала к прогулкам. Всю неделю дули ветра, срывался холодный дождь, а меня от всех стрессов и нервов без конца тянуло в сон.
— Как же здесь хорошо, — Катя вздохнула полной грудью.
Дина заснула полчаса назад, а мы вышли на улицу с чаем и пледами.
— Да, здесь спокойно, — согласилась я.
Даже не верится, что еще буквально неделю назад я боялась выйти из комнаты и вздрагивала от каждого шороха.
Обняв себя за плечи, я всматривалась в темноту, как вдруг заметила рассеянный свет от фар, а спустя несколько мгновений незнакомая машина остановилась неподалеку от нашего дома.
— Мы кого-то ждем? — тихо спросила Катя.
— Нет…
Испуганными глазами я смотрела на приближающийся силуэт. Единственными людьми, которые знали о нашем местонахождении, был Динар и его помощник, но они бы позвонили заранее, сообщив о своем визите.
28
Надя— Надя, скажи, что ты знаешь кто это, не иначе у меня сейчас сердце выскочит из груди…
Я вцепилась онемевшими пальцами в деревянные перила, глядя, как к дому приближается Максим. Он был одет в темную толстовку, на голову натянут капюшон. Уверенной походкой он шел прямо к нам."
"— Это Шведов, — едва слышно выдохнула я, не веря тому, что он все же решился приехать.
Кате я ничего не сказала о том, что вспомнила Максима, и ему не хотела ни в чем признаваться, но ведь он и так все поймет лишь заглянув мне в глаза…
— В таком случае я лучше пойду к Дине, а вы поговорите наедине.
Катя скрылась в доме, забрав чашки, а я сильнее закуталась в плед. Я не хотела говорить с Максимом о прошлом, но и жить в этом подвешенном состоянии тоже устала. Может быть, пришла пора расставить точки над «i» и идти дальше, пережив эту боль, которая однажды уже разбила мне сердце?
Максим приблизился и несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга. Я боялась пошевелиться, пока он выворачивал мне душу наизнанку своим взглядом.
Мне вдруг захотелось расплакаться и рассказать ему как на духу о Дине, что дочь называла папой совсем чужого для себя человека, а я даже не догадывалась об этом. Господи, как же я запуталась в своих чувствах и всем, что узнала о своей жизни за эти дни… Почему нельзя было вернуться в детство, я бы уткнулась маме лицом в грудь, и сидела у нее на коленях до той поры, пока на душе не стало спокойнее.
