Представляю, какие дела проворачивались в фонде и в компании под его руководством… Папа поэтому не выдержал и ушел на пенсию? Не смог смотреть на этот беспредел и принимать в нем участие?
— Идемте, Надежда Сергеевна, — Костя открыл дверь с моей стороны и указал глазами в сторону знакомого мне внедорожника, а я взглянула на Алису.
Она смотрела прямо на меня. И этот взгляд… будто она пыталась мне сказать, что свою часть сделки выполнила, а теперь была моя очередь. Я бы с радостью больше никогда не попадалась ей на глаза, но Костя вцепился мне в руку мертвой хваткой.
Если подниму шум, то Глеб выставит меня дурой и отвезет в лечебницу. А оттуда меня уже вряд ли так быстро отпустят. Хотя… может там будет куда безопаснее для меня, учитывая все, что вытворял без пяти минут бывший муж?
Сев на заднее сиденье, я прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. Когда машина тронулась с места, мне захотелось разрыдаться от отчаяния, но спустя несколько минут езды, когда мы свернули в сторону частного сектора, я взяла себя в руки и решила, что не буду сидеть, сложа руки, а по приезду домой достану телефон из тайника и наберу Динара.
— Что случилось? — спросила я, когда Костя начал сбавлять ход.
Внутри меня затеплился луч надежды, что вот он один шанс из ста, и возможно сейчас я смогу сбежать…
— Похоже, колесо пробили, — он съехал на обочину и заглушил двигатель.
Выйдя из машины, он заблокировал замки. Получил четкий инструктаж от Глеба, что меня запрещено было выпускать на улицу, как особо опасного преступника? Господи, когда уже закончится этот день? Надеюсь, хотя бы у Кати и Дины все сложилось лучше, чем у меня?
Я опустила голову и достала из сумки бутылочку с водой, которую сама налила дома из-под крана.
Сделала несколько глотков и тяжело вздохнула. Голова болела, но я почти не обращала внимания на эту боль. А пока размышляла, как выбраться из плена, дверь с моей стороны открылась, впуская поток холодного воздуха в салон.
— Выходи, — услышала знакомый голос и, подняв голову, встретилась глазами с Динаром.
Он почти не изменился за пять лет. Если только обзавелся сединой на висках, а взгляд стал глубже и пронзительнее."
"У меня сердце бешено застучало в груди, несколько секунд я смотрела в его лицо и едва сдерживалась, чтобы не кинуться к нему на шею и крепко обнять. Он не бросил меня на произвол судьбы, нашел способ вызволить меня из плена, не забыл о своем обещании!
— Выходи, Надя, — жестче повторил он. — Меня и так ждет статья за то, что я делаю.
