Да, я в своем мире я был сиротой и не знал родителей, но в этом я обрел больше, чем желал когда-либо. Мастер Устах, дед, что вбил в меня науку характерников, очень уважал тех, настоящих, кто перенял ее и через тысячи лет не дал кануть в лету. И это уважение передалось и мне.
Не боясь ничего, я спланировал на крышу и посмотрел на человека, позвавшего меня. Зеленая форма с нашитыми на нее лоскутами серой ткани, шапка черкеска, широкий пояс с подсумками для гранат. Нож за поясом и в сапоге. Его рукояти не видно, но по тому, как слегка оттопыривался сапог, было понятно, что он там есть.
"
"Пока я изучал его, он внимательно смотрел на меня. Кристалл я убрал в кольцо, поэтому ни уровень, ни способности его я видеть не мог, но и он выглядел очень удивленным, видя, что я обычный человек, без системы.
— С кем имею честь? -обратился я к нему.
— Есаул казаков — пластунов станицы Староберезная, Никита Сергеевич Олешин, -вытянулся он. С чего бы это, правда, я не понял.
— Князь Громов Владислав Андреевич. Генерал — майор Божественной дивизии.
Твою мать, как же меня бесило это название! Но наши настояли, что род войск под моим командованием будет называться именно так.
— Божественной? —удивился он.
— Не бери в голову, есаул. Самому название не нравится. Так чем я могу помочь?
— Может, спустимся вниз и там поговорим?
— Веди, -кивнул я. Опять мое чертово любопытство вело меня не туда, куда нужно, и с этим я ничего поделать не мог. Повторюсь, к казакам, не ряженным, а именно настоящим, я испытывал огромное уважение.
А этот был настоящим — чувствовалось в его движениях что-то кошачье: то, как он двигался, смотрел. Расслабленный внешне, внутри он был как сжатая пружина.
Спустившись по ступеням на три пролета, мы зашли в одну из квартир, в которой нас встретили пятеро мужчин, одетых так же, как и есаул. С ними находились две женщины и ребенок лет пяти. Красные всполохи, что подобно покрывалу охватывали его тельце, говорили о том, что он болен, и серьезно.
— Его покусали два часа назад.
-сказал Никита. —Мать, -кивнул он на осунувшуюся женщину, что держала ребенка за руку, -хороший хил и не дает распространиться заразе. Наши зелья здоровья не спасают, слишком слабые, зелья маны уже не принимает ее организм. Еще немного, и она свалится от истощения, а ребенок умрет. Мы...
— Подожди, есаул, -подойдя к изможденной девушке, я присел рядом и выпустил эфир в тело ребенка. Зараза уже успела распространиться по организму, однако пока не затронула мозг.
