В общем, мы немного задержались, о чем я лично нисколько не пожалел. Всю обратную дорогу Дуська на меня дулась и вот после этого и начала атаку по всем фронтам.
Кстати, насчет мест силы — Пахом, видимо, долго на это решался, но все же привел меня к своей заповедной роще, которая находилась на берегу Онежского озера. Сокрытая от всех и окруженная со всех сторон многовековыми деревьями, она была прямо пронизана силой. Хотя, я чувствовал, что это лишь остатки былой мощи. Прижавшись лицом к старому Вязу, я долго стоял, обнимая его ствол.
Тот, почувствовав родственную связь, долго рассказывал мне историю этого мира. Рассказал он и о растворившихся богах, которые, как и говорил Пахом, были лишь тенями, проекцией тех, настоящих.
Рядом с Вязом стояло капище с идолами основных богов, но задержался я только возле идола Перуна. От него тоже шла волна силы, но не доброй, даже скорее злой. Гневался идол, ослабла связь с богом, но все же она присутствовала. По какому-то наитию я порезал себе руку и, поклонившись, прижал ее к губам дерева.
Радостным огнем вспыхнули его глаза, вскипел эфир и кровь, что я дал, впиталась без остатка и вдруг выстрелила в меня обратно, и мир померк.
Следующее, что я увидел — высокий потолок избы и широкий, накрытый скатертью и уставленный едой стол посередине, за которым сидели мужчины — кряжистый, немного похожий на гнома Один, высокий, будто сошедший с картины про богатырей Перун, одетый в тяжелую кольчугу и седой как лунь старик, в чьих руках еще осталась сила, а глаза светились мудростью — Велес.
— Здрав будь, родич, -встав, поклонился мне Перун и остальные последовали его примеру. —Садись, ешь, пей и слушай. Времени у нас немного, а сказать надо немало.
Прижав руку к груди, я ответил на поклон и сел на широкую лавку, расположившись напротив хозяев. Один, ничуть не сомневаясь, налил мне полный кубок пенного пива из бочонка и пододвинул его ко мне, явно предлагая попробовать хмельной напиток. Понимая, что отвертеться не получится, а пиво может быть с подвохом, я все же сделал глубокий глоток, от которого меня будто пронзило энергией.
Крякнув, я потянулся к сухарикам, что лежали на блюдце и под одобрительный взгляд бога викингов захрустел ими.
-Владислав, ведомо нам о тебе давно, -начал Перун,- и про битву, что ведешь ты, неся погибель Тьме. Радует это наши сердца, не вымер корень русичей, помнят люди о тех, кто бился ради них. Пусть и немного пока их, но все ж память жива.
