И тут же покраснела, осознав, что взгляд босса переместился на мое тело, внимательно осматривая каждую деталь…
- Да уж, - пробормотал он и, неожиданно хмыкнув, добавил:
- Этот костюмчик лет сто как вышел из моды…
Снова закутавшись в пуховик, я, немного осмелев после еще одного бокала, спросила:
- А почему вы… тут?
Он приложил палец к губам и снова наполнил наши бокалы.
- Тссс… я прячусь. Ненавижу весь этот шум и гам…
- Можно ведь пойти домой…
- Нет, - помотал он головой.
И выглядел при этом таким одиноким, что сердце у меня защемило.
А потом…
Потом, я и сама не поняла, как, но нас буквально бросило в объятия друг друга - с силой, значительно превалирующей над разумом. С тягой, которой было просто невозможно противостоять…
Все, что я помнила после этого - это как в ужасе после сотворенного вернулась на корпоратив, чтобы запить угрызения совести и… на этом все. Как в итоге оказалась дома - не знала и по сей день. И как ни пыталась вспомнить - в голове находилась лишь черная дыра, пустая и беспросветная.
Я отчаянно растерла руками лицо и прерывисто вздохнула. А что, если отцом Маши действительно как-то оказался Малиновский? Что мне тогда делать? Конечно, в этом случае я не была обременена угрызениями совести и мыслями, что разрушаю чужую семью, но…
Я ведь знала Малиновского. Маша не получила бы ничего хорошего от такого отца. И почему он так настойчиво желал себя им провозгласить - вопрос, на который у меня пока не было ответа…
За всеми этими мыслями я даже не заметила, как уснула прямо в кресле под бессмысленное бормотание телевизора.
Часть 7
- Ура! Ураааа! Дед Мороз все же принес моего папу!
Меня разбудили крики какого-то ребенка. Они звучали прямо над моей головой и казались звоном погребального колокола. По крайней мере, желал я, чтобы это был именно он, ибо хотелось мне в данный момент только одного - умереть.
Кто я? Где я? Какой сейчас день? Нет… Год хотя бы назовите.
- Мама! Мама, ты видишь? Дед Мороз принес моего папу!
Я с трудом разлепил левый глаз.
Уперся взглядом в стену. Чуть перевел наверх несчастный орган зрения, так и норовивший закрыться снова, - лапник. И задницы олененка и сидящего на нем Клауса. Господи, помоги.
- Маша… что ты натворила?
Ага, значит, восторгалась дочь Цветковой, а рядом с ней была Алина. Черт побери, где же я умудрился очутиться?
Прикрыв на мгновение глаза, я все же решительно отвел от себя ветви ели. Игрушки на ней жалобно звякнули. Попытался выбраться на волю, но не тут-то было.
