Коля вновь встретился взглядом с Алиной, после чего Цветочек выдала:
- Так если не помните, может, все же что-то было?
Она задала этот вопрос холодным тоном, после чего, чеканя каждый шаг, прошла к выходу из кабинета. Следом за ней устремился Николай, оставив нас с Арбузовой вдвоем.
- Константин Павлович… Что же делать? - шепнула секретарша после чего, скривившись, заревела.
- Что делать, что делать… - мрачно ответил я ей. - Не рыдать - это первое. А второе - будем собирать доказательства и вообще попытаемся выстроить картину того, что же с нами сделали и главное, зачем.
Впрочем, ответ на последний вопрос у меня имелся. И тому, кто все это задумал, было несдобровать.
- Увольте меня немедленно!
Я стояла у стола кадровика фирмы - тощего, непропорционально высокого человека, который в своем массивном кресле выглядел довольно странно: не по-мужски хрупким, зато - весьма твердым. В том, что касалось выполнения правил, во всяком случае.
- Алина Николаевна, я в который раз вам говорю - две недели…
Я мгновенно вспыхнула от гнева, как спичка.
Нависнув над этой тщедушной фигурой, зло процедила:
- С моей последней просьбы меня уволить как раз прошли уже эти чертовы ваши две недели!
- Но вы тогда не написали заявления…"
"Семен на всякий случай отодвинулся от меня подальше, явно опасаясь - и вполне справедливо - за свою безопасность, ибо в моем взгляде отчетливо читалось желание убивать.
- Я напишу его сейчас, - проговорила вкрадчиво, - и поставлю на нем дату двухнедельной давности, а вы наконец выпустите из своего плена мою трудовую книжку!
От подобного предложения у несчастного кадровика аж челюсть возмущенно отвисла.
- Это невозможно! - тут же раскудахтался он, да так нервно, что очки, сползшие с носа, ему пришлось ловить зубами. - Это же вопиющее нарушение!
- Мне плевать, - отрезала я. - Или вы увольняете меня прямо сейчас, или я…
Я пошарила глазами по его небольшой каморке, выискивая, какую такую страшную угрозу можно было бы обрушить на Семеновскую голову.
Взять в плен личные дела сотрудников? Пригрозить поджечь архив?
Но тут мой взгляд остановился на его столе. Ага, вот и нашлось слабое место господина Байкалова.
Я выбросила руку вперед, стремительно хватая небольшую статуэтку кошки - одну из множества ей подобных, выставленных на рабочем месте, как особый предмет гордости.
