Обняла, запричитала:
— Зачем ты пришла, деточка? Ну зачем?
— Отпустите ее, — мне некогда было утешать встревоженную женщину. Все силы уходили на противостояние отцу. — Она здесь ни при чем. Отпустите, и, обещаю, я вас выслушаю.
Отец снова усмехнулся, перевел взгляд на служанку:
— Понимаешь, что случится, если ты хоть кому-то сболтнешь, где и с кем сейчас твоя госпожа? Ее обвинят в том, что она тайно встречается с чистыми. Если выдашь нас, я лично постараюсь, чтобы у магов даже сомнения в этом не осталось.
— Понимаю, господин, — угрюмо подтвердила Уна, и отец небрежно махнул рукой.
— Пошла вон. Беги, пока я добрый.
Добрый он, как же. Просто хочет, чтобы я стала сговорчивей и покладистей.
Уну вытолкали за калитку, и герцог снова повернулся ко мне.
— Что ж, Аэлаисса, как видишь, я уступил твоей просьбе, хотя мог этого и не делать. Надеюсь, в ответ ты исполнишь мою, как и полагается послушной дочери.
Он остановился на мгновение, давая мне прочувствовать всю ответственность момента, а потом отчеканил:
— Мне нужно пройти в королевский дворец, и ты мне в этом поможешь.
Проведешь сама или достанешь пропуск у этого своего... — родитель досадливо поморщился. — Мне все равно, как ты это сделаешь, но я должен туда попасть.
Повелительны взгляд, Командный голос. Я физически чувствовала, как чужая непреклонная воля пытается меня согнуть, заставит поступить так, как требуется.
— Что скажешь, дочь? — мое молчание злило герцога, он жаждал немедленного и абсолютного подчинения. — Если боишься за своих драгоценных магов, то не переживай, я никого убивать не собираюсь.
Заберу одну очень важную вещицу из своего бывшего кабинета и сразу исчезну. Пройду тайными ходами, никто и не заметит, мне бы только внутрь попасть... Ну?..
Отец остановился, и я увидела, как напряглись желваки на его скулах. Каждое слово давалось ему с трудом — великий ли Норд не привык уговаривать и что-либо объяснять, но он все-таки сделал над собой усилие и продолжил:
— Твой... высший… Мне известно, кто он. В его власти разрешить тебе посещать дворец.
В крайнем случае, выпытаешь дневные пароли — не мне тебя учить, как это делается. Достаточно и...
— Нет.
Меня хватило лишь на одно короткое слово, но и оно произвело потрясающий эффект.
— Что? — маска высокомерной невозмутимости дала трещину, и я увидела настоящее, живое лицо Лиммера ли Норда, на котором удивление, даже оторопь быстро сменялись яростью. — Да как ты смеешь, девчонка...
Он даже руку вскинул, замахиваясь.
