«Герцог… милорд… ваша светлость…», — жена Талима искренне наслаждалась, смакуя оставшиеся в прошлом титулы.
Казалось, ли Парс тоже с удовольствием с ней любезничал. Но стоило мне выйти из своей комнаты, и через некоторое время я обнаруживала неподалеку его неподвижную фигуру, а внимательный взгляд утыкался мне в спину.
Этим вечером Сэлн остановил меня на лестнице. Резко развернул, прижал к перилам, положил ладони на поручни, поймав в капкан своих рук — не вырваться. Наклонился.
— Эли… — произнес зачарованно.
— Моя Эли…
Отклонилась, не позволяя его губам коснуться рта. Он криво усмехнулся и легонько подтолкнул меня в спину, возвращая назад.
— Признайся, все эти месяцы… ты думала обо мне? Хоть иногда?
— Думала… — кивнула, соглашаясь. — Думала, что ты мертв. Не очень веселые мысли, не правда ли?
— Похоронила и забыла? – вскинул брови воскресший жених. — Даже траурного платья не надела.
— Оплакала и продолжила жить. Поминальную повязку ношу до сих пор, — указала на белую ленту на левом рукаве.
— Не только по тебе, по отцу и брату тоже. На траурную одежду, уж прости, не было денег.
Дернулась, когда он попытался дотронуться до лица, но глаз не отвела. Мне нечего стыдиться."
"— Ни дня не проходило, чтобы я не вспоминал тебя, — Сэлн провел ладонью по моим волосам. Намотал на палец выбившуюся из прически прядь. — Хрупкая, тоненькая девочка, смешная в своей заученной серьезности. Зеленоглазка с золотыми локонами и сладкими, как поздняя малина, губами. Ты стала для меня олицетворением мирной довоенной жизни.
.. Счастливой жизни. Именно к тебе я мечтал вернуться... Возвратился и нашел вместо своей малышки юную женщину, — его голос стал хриплым. — обворожительную, желанную. И уже не мою. Или все-таки...
Чужое дыхание обожгло щеку. Чужой запах наполнил легкие, заставляя морщится. Холодная, колкая зима, морозная опасная, а я с недавних пор люблю только осень.
— Эли, скажи, что у меня есть шанс. У нас есть...
— Нет, Сэлн, ни одного.
Уперлась руками ему в грудь, отталкивая.
— Надеешься остаться с ним? — лицо мужчины исказила злая гримаса. — Он все равно тебя бросит. Попользуется и выгонит прочь. Маги презирают людей. А уж высшие — тем более. А вот мы могли бы...
— Не могли, — я, наконец, вырвалась из его объятий и поспешила вверх по лестнице в свою комнату. — Не важно, как ко мне относится высший, у нас с тобой больше нет общего будущего.
— Но ведь оно было… Было, — неслось мне вслед. — Проклятые лагорцы… Ненавижу...
