Я хочу проткнуть себе барабанные перепонки, чтобы всего этого не слышать, но… это и есть жизнь Адама. Продажные женщины, желание их перекроить по образу глупой студентки и жестокая циничность.
— Уходи, Настюш.
Настя встает, торопливо идет прочь и у дверей оглядывается на меня:
— Мастерски ты его подцепила на крючок.
— Ждешь урока или совета от своего прототипа? — с издевкой спрашивает Адам.
— Может быть, — Настя поднимает на него взгляд. — Что же в ней такого?
— Если бы я попытался слепить из нее другого человека, то у меня бы ничего не вышло.
Настя фыркает и выходит встряхнув волосами.
— И еще, Мила, — Адам смотрит на меня, — ты знатная истеричка. Таким выпадам, как у тебя, не научишь же.
— Ты мог об этом не говорить, — недовольно цыкаю я. — У меня сердечко почти замерло от твоих слов, а ты взял и все испортил.
— И ты теперь знаешь, — он вальяжно шагает к лестнице, — что я тебя сейчас не отпущу. Я зациклился на тебе, — неторопливо спускается.
— Ты сказал сейчас, — внимательно слежу за каждым его движением, — значит, потом ты, возможно, решишь от меня избавиться, когда ты удовлетворишь комплексы брошенки?
— Ауч, Мила, — усмехается.
— Я — брошенка?
— А кто ты?
— Допустим, брошенка, — подплывает к столику и садится напротив с улыбкой, — другой вопрос, кто ты, Мила? Давай начистоту, в тебе ко мне чувства не остыли. Ты эти пять лет была без мужчины, никого не подпускала, и сейчас, пусть ты отчаянно скалишь на меня зубы, не желаешь, чтобы мы опять разбежались.
— Я тоже, знаешь ли, тоскую по тому образу мужика, которого я себе придумала за две недели, — закидываю ногу на ногу.
— А какого меня ты себе придумала? Я бы с удовольствием послушал, — скалится в улыбке. — А то я утомился от твоих претензий, обвинений и оскорблений. Давай разнообразим весь этот поток твоими фантазиями об идеальном Адаме.
— Смысл о нем говорить?
— Не юли, Мила, — Адам смеется. — Утоли мое любопытство и отвлеки от того, что я только что решил выбросить двести штук на ветер.
— Ты ведь такой щедрый.
Адам не отводит от меня взгляда и терпеливо ждет от меня откровений об Адаме из прошлого, а я не хочу ему отвечать.
Адам из моих фантазий не складывается в четкую картинку, и я не могу его описать, и дать ему определенных характеристик.
Я помню, что мне было с ним хорошо. Я помню, как задыхалась от нежности в его объятиях, как сердце выпрыгивало из груди, но вот конкретики, какой личностью был Адам, у меня нет."
"Да, как любовник он был хорош.
