И сейчас была бы беременна третьим.
— Извини, — мило улыбаюсь, — но рожать я буду своему мужу. Спасибо за кофе, за пустую болтовню, — подхватываю сумочку, — но мне пора. И ты все еще тот же нахальный лжец. Я даже очарована твоей наглостью, беспринципностью и самодовольством, но у меня сейчас в приоритете другие качества в людях.
— И я тобой тоже вновь очарован, Мила. Как и тогда, облитый какой-то зеленой жижей.
Избить бы его сумкой с криками, что он испортил мои лучшие годы, но он вряд ли что-то поймет.
Горделиво отбрасываю волосы за плечи и цокаю каблуками прочь. Девочка-бариста в уголке у кофе-машины провожает меня любопытным взглядом. Вот она купится на наглость и цинизм Адама, а я пас.
У двери он меня нагоняет и рывком за запястье разворачивает к себе. Я теряю равновесие, молча заваливаюсь назад, удивленно вглядываясь в глаза Адама, который второй рукой подхватывает меня за спину. В голове вспыхивает яркое воспоминание, в котором он учит меня танго в полумраке кухни.
— Номер телефона не оставишь? Старый ты сразу сменила.
Глава 3. Это не шантаж
— Нет, — твердо отвечаю я. — У меня нет желания с тобой общаться.
— Какая ты суровая.
— Все в прошлом, Адам, — с трудом выдерживаю темный и пронизывающий взгляд. — У меня новая жизнь, другой мужчина.
Я должна быть настойчивой и уверенной. Я уже не та глупая студенточка, которая терялась и смущалась от его низкого и вибрирующего голоса.
— Тебя выдают твои глаза, Мила, — его губы дергаются в легкой усмешке.
— Ты себе льстишь, — голос трескается предательской хрипотцой. — Пять лет прошло.
— И что с того? — наклоняется и шепчет в губы. — Ты все еще моя девочка. И пять лет этого не изменили.
Голова кружится от его парфюма. Он хочет меня поцеловать, но я все же неосознанно отворачиваюсь, и его губы касаются моей щеки. Удар сердца, который оглушает, и бархатный шепот:
— Недотрога.
Выворачиваюсь из его объятий, толкаю в грудь и в истерике рявкаю:
— Я замужем! Ты меня слышишь?!
Бариста за стойкой округляет глаза.
Одно радует, что кофейня только недавно открылась, и людей сейчас в ней нет.
— Муж не стена, — небрежно проводит большим пальцем у левого уголка рта. — Ты запачкалась. Пенка от кофе.
Отмахиваюсь. Его самоуверенность обескураживает до онемения и невозможности даже моргнуть.
— Мне пора, — отступаю и толкаю дверь.
— Мила.
Оглядываюсь. Смотрит на меня так же, как тогда, когда я убегала. С мрачным взором и с легкой усмешкой.
