Улавливаю терпкий парфюм. Немного землистый и отдает древесиной и кожей. Не на каждом мужчине такой сложный аромат раскрывается правильно, но тут сел идеально."
"— Проваливай, — взгляда не отвожу и шепотом добавляю, — Адам.
У меня аж мурашки по коже от его имени, что слетает с моих губ. Может, это очередной сон, после которого я проснусь в слезах?
— Я думаю, — щурится и говорит, — что, как джентльмен, я должен возместить твой кофе, — кивает в сторону кофейни, из которой я вышла пять минут назад. — Ты все еще пьешь латте на миндальном молоке?
Пальцы дрожат.
Я помню эти вечера, когда я пила латте, а он — двойной эспрессо. Я все пыталась затянуть его на светлую сторону с вкусным и сладким кофе, а он не поддавался моим ухищрениям и уговорам.
— Перешла на кокосовое, — прячу за высокомерным недоумением беспокойство и смущение. — И капучино.
Я лгу и я все еще люблю латте на миндальном молоке, но не хочу уступать Адаму. Ничего он обо мне не знает.
— А я думал, эта любовь к миндальному молоку будет вечно! — ухмыляется.
— Я даже разочарован.
— Все меняется.
— Вот и поговорим о переменах. Сколько мы с тобой не виделись?
Я знаю, что надо рвать когти. Я все прекрасно понимаю, но сколько я думала о том, что хочу поговорить с ним о том, что случилось тогда, когда решила сбежать и не слушать его? И сколько раз я задавалась вопросами “почему?”, “за что?” и как же “так""?.
— Кофе ты мне действительно должен, — стараюсь говорить легко и непринужденно. Шагаю к крыльцу, перекинув сумочку через плечо.
Адам вырывается решительным шагом вперед, распахивает передо мной дверь и скалится в улыбке:
— Прошу.
Чувствую, как он провожает меня внимательным и цепким взглядом. Лучше бы я после своего кофейного снаряда убежала, но сейчас уже поздно идти на попятную, поэтому приподнимаю подбородок и плыву вперед королевой, а внутри дрожу белым испуганным кроликом. Во что я ввязываюсь?
— Иди садись, — строго командует он, — я сделаю заказ.
Возмущенно оглядываюсь, а он смеется с низкими мягкими вибрациями:
— А ты не изменилась.
— Изменилась, — с досадой фыркаю я и торопливо семеню к столику в углу кофейни.
Сажусь и наблюдаю за тем, как он улыбается милой девочке-баристе, которая краснеет, смущается и тупит глазки. Ему нравится ее реакция, и у меня складывается впечатление, что он готов затащить ее в подсобку и там же ее отыметь, потому что его взгляд плотоядно скользит по ее лицу к губам. Он и меня так в прошлом подцепил на крючок.
