— Мама, — повторила Дафна, сама поражаясь своему терпению, — не думаю, что Гастингс из тех людей, хотя и стал недавно герцогом, кто ожидает, что из-за его присутствия на обеде мы все встанем на голову.
— Возможно, он не ожидает именно этого, дочь моя, но в каждом обществе есть свои правила, традиции. И откровенно говоря, я не понимаю твоего спокойствия и полного отсутствия интереса.
— Ничего подобного, мне очень интересно.
— Но ты совсем не нервничаешь. В подобных случаях необходимо хоть немного нервничать. Так поступают решительно все! Ведь он собирается жениться на тебе.
Дафна услышала стон. Его исторгла она сама.
— Мама, он ничего не говорил об этом!
— Он и не должен. А для чего, скажи, он танцевал с тобой прошлым вечером? С тобой и больше ни с кем. Ах, да, еще удостоил этой чести Пенелопу Фезерингтон. Но она не в счет. Он сделал это из жалости к девушке.
— Мне нравится Пенелопа, мама."
"— Мне тоже. И я жду не дождусь того дня, когда ее мать сообразит наконец, что девушке такой комплекции совершенно не подходит оранжевый атлас.
Это ужасно!
— А что подошло бы? — поинтересовалась Дафна.
— Не знаю! Не приставай, пожалуйста, с нелепыми вопросами, когда я и так не нахожу себе места от волнения!
Дафна безнадежно покачала головой:
— Лучше я пойду и разыщу Элоизу.
— Да, это будет кстати. И проследи, пожалуйста, чтобы Грегори не измазался до того, как сядет за стол. Проверь его уши, слышишь! Он плохо моет их… А насчет Гиацинты — просто не знаю… Боже, что нам с ней делать? Гастингс не ожидает увидеть за столом десятилетнего ребенка.
— Ожидает, мама. Энтони говорил ему, что мы обедаем всей семьей.
— Но многие семьи не сажают за общий стол самых младших.
— Значит, мы в числе тех немногих, мама, кто делает это. — Дафна решилась наконец на глубокий демонстративный вздох. — Я сама говорила с герцогом, и он все понял. Даже сказал, что предвкушает удовольствие пообедать в нормальной семейной обстановке. Ведь у него нет семьи и, говорят, не было.
— Бедняга!.. Помоги нам Бог!
Лицо матери не утратило взволнованного выражения.
Даже пошло пятнами.
— Знаю, о чем ты подумала, — ласково сказала Дафна, не переставая поражаться своему долготерпению. — И ручаюсь, что сегодня Грегори не подложит кусок картофеля в сметане на стул Франческе. Он уже повзрослел. — Но он сделал это только на прошлой неделе!
— Вот с тех пор он и стал взрослее, — не очень уверенно предположила Дафна.
Взгляд матери ясно говорил, что она абсолютно не верит этому утверждению.
