Она набрала побольше воздуха и уперла руки в бока, не потому, что у нее была такая привычка, а просто не зная, куда их деть.
— Прежде всего, — сказала она, — я хочу повторить, что выигрываю от осуществления нашего замысла больше, чем герцог Гастингс. Хотя он и утверждает, что хочет, извините за выражение, использовать меня, чтобы держать на приличном расстоянии от самого себя других девиц…
— И их не в меру агрессивных матерей, — уточнил Саймон.
— И их матерей, — согласилась Дафна. — Но, честно говоря, я убеждена, что он ошибается.
Женщины не перестанут интересоваться им как перспективным женихом только потому, что он оказывает внимание другой женщине. Тем более если эта женщина — я.
— А чем ты так уж плоха?! — крикнул Энтони.
Дафна начала отвечать, но Саймон не дал ей сделать это.
— Я уже попытался изложить ему вашу теорию, — сказал он.
— Понятно, — с недовольной гримасой произнесла она. — И Энтони не удовлетворился вашим изложением. Тогда не знаю, чем и как можно его хоть в чем-то убедить.
Ей показалось, что звук, который издал Саймон, был похож на одобрительный смешок.
— Я могу продолжать? — спросила она, обращаясь к Энтони. — Или мое время закончилось? Тот молчал, за него ответил Саймон.
— Ваш брат здесь хозяин положения, — сказал он, — и хранитель времени. Если он разрешит, думаю, нам стоит попытаться еще хотя бы раз открыть рот.
Энтони стукнул кулаком по столу. Это действие, видимо, заменяло ему новую попытку схватить гостя за горло.
— А ты, — угрожающе проговорил он, — заткнись, если не хочешь пробить своей умной башкой окно и вылететь на улицу!
— Знаете, — сказала Дафна, — я всегда подозревала, что мужчины, по существу, глупые дети.
Но никогда не думала, что до такой степени.
Саймон удовлетворенно улыбнулся, словно услышал комплимент, а Энтони разъяренно крикнул:
— Продолжай наконец, Дафна!
— Хорошо. Но я сокращу свое выступление и скажу только одно: сегодня у меня было шесть кавалеров. Целых шесть! Кто помнит, чтобы такое количество нагрянуло сразу?
— Я — нет, — пробормотал Саймон, что вызвало раздраженную гримасу Энтони.
— Я тоже, — подтвердила Дафна. — Потому что такого еще не было. Шесть прекрасных мужчин один за другим колотили медным молотком в дверь, маршировали по холлам и коридорам, преподносили цветы, пытались вести умные речи, а один даже декламировал стихи.
У Саймона был такой вид, будто он начнет сейчас аплодировать.
— А почему это произошло? Кто скажет?
Указательный палец Дафны нацелился на брата. Но тот молчал.
