Он решительно прошагал по лестнице, по коридору, так же решительно отворил дверь их спальни и грозно встал на пороге.
Дафны там не было. Он не поверил своим глазам. Где же она? Уже скоро полночь. Она должна лежать в постели.
А, наверное, у себя в туалетной. Надевает эту дурацкую ночную рубашку, которую он почти тотчас же снимает с нее.
— Дафна! — позвал он, подойдя к двери.
Ответа не было. Да и света там нет — не проникает в щель под дверью. Он толкнул дверь. В туалетной никого не было.
Саймон яростно дернул за шнурок звонка.
Еще и еще раз! Не дожидаясь, пока появится кто-нибудь из слуг, он вышел в коридор.
На его зов спешила горничная верхнего этажа, хрупкая блондинка, чьего имени он не удосужился узнать. По его лицу она сразу увидела, что хозяин чем-то разгневан.
— Где моя жена?! — выкрикнул он.
— Ваша жена?
— Да, — повторил он, — я говорю о ней. — Девушка, смотрела на него с таким недоумением, что он посчитал разумным пояснить:
— Полагаю, вы догадываетесь, о ком я говорю. Она примерно вашего роста, волосы темные, густые…
У несчастной служанки было такое испуганное лицо, что ему сделалось стыдно за свой сарказм.
Он подумал, что она сейчас спасется бегством и тогда он вообще ничего не узнает. Не будить же всю прислугу и выставлять себя на посмешище!
— Где же она? — спросил он намного мягче и спокойнее.
— Разве она не в своей постели? — пролепетала служанка.
— Насколько могу понять — там ее нет. — Он кивнул в сторону своей спальни.
— Но она же спит не там, ваша светлость.
— А где же, хотел бы я знать?
— Разве она…
Глаза служанки еще больше расширились от ужаса, она тоскливо озиралась, по всей вероятности, ища путь к спасению.
— Говорите же! — прикрикнул Саймон. — Я хочу услышать вас наконец!
— Разве она не в бывшей комнате вашей матери, милорд?
— Что?! — крикнул он так, словно бедняжка сама заставила его жену перебраться туда. — С каких пор?
— По-моему, с сегодняшнего дня, ваша светлость… Но я не знаю… Мы все так и подумали, что вы займете отдельные покои… в конце медового месяца.
— Она с огромным трудом произносила все эти слова.
— Вы… вы подумали? — проворчал он.
— Мне сказали, что так поступали ваши родители, и вы, наверное, тоже, ваша светлость.
— Вы… Мы… Родители!.. — закричал он. Девушка отскочила от него шага на два. — Не знаю, как родители, — ворчливо продолжал он, уже обращаясь не к ней, а как бы к самому себе. — Но я… я могу поступать по-другому, черт меня побери?
— Конечно, ваша светлость.
