"
"Я притворно поднимаю бровь, будто удивился. Начальник Охранки точно собирался переманить моего бомбардировщика. Хитрость видна невооружённым глазом. Но возникло одно непреодолимое «но»: Чернобус — ворон. С ним можно общаться только через телепатию, а я установил на вассала свою ментальную защиту. И Владиславу снова приходится иметь дело со мной, хех.
— Ах, так вот в чём дело. Понял. Но… —качаю головой. — Дело, как понимаю, серьёзное, а значит, и условия надо обсудить обстоятельно. Не на балу.
— Поговорим позже, конунг.
— Он кивает и отходит, бросая последний взгляд на Чернобуса.
Я лишь ухмыляюсь, следя, как Владислав исчезает в толпе гостей. А в это время замечаю ещё одну знакомую фигуру, пробирающуюся через зал. Мой бывший наставник, белесоглазый Фирсов, появляется в сопровождении внучки Кати.
Катя, и правда, похожа на меня настолько, что даже Светка с Леной, заметив её, обмениваются удивлёнными взглядами.
«Даня, она словно твоя старшая сестра» — Лена делится по мыслеречи.
«Фамильные черты Филиновых, они такие» — киваю с пониманием.
Фирсов первым подходит ближе, угрюмый как голодный волк.
— Мой любимый учитель! — приветствую его с улыбкой. — Рад вас видеть.
— Филинов, — кивает он небрежено. — Ты устроил впечатляющий бал. Видно, что ты вырос.
Катя, стоящая рядом, делает шаг вперёд и останавливается, чуть опустив голову.
— Добрый вечер, Данила Степанович, — её голос мягок и мелодичен, а взгляд светится тёплым, почти семейным блеском. — Красивый бал.
— Екатерина Егоровна, премного благодарен, — отвечаю я, слегка наклоняя голову в знак приветствия. — Безумно польщен, что вы смогли присоединиться к нашему празднику.
Лёгкий румянец окрашивает её щеки, и девушка скромно улыбается. Пара гостей, проходящих мимо, бросают на нас любопытные взгляды — кого-то явно заинтриговала эта сцена. Ещё бы, редкое явление: Фирсов привёл внучку на такое светское мероприятие.
Катя уходит общаться с кем-то знакомым. Я жестом прошу Фирсова пройти в сторону, подальше от любопытных глаз и ушей.
Ликвидатор, чуть заметно сдвинув брови, следует за мной, его напряжённая фигура — словно натянутая струна.
Едва мы оказываемся в затемнённом углу зала, я поворачиваюсь к нему и, не теряя времени, произношу прямо:
— Учитель, всё хотел тебе сказать — пора вернуть мою двоюродную сестру в род.
Его лицо напрягается, черты заостряются, а бесцветные глаза наливаются холодом. Он делает резкий шаг вперёд.
