Они почти незаметны в темноте — небольшие тряпичные кульки, разбросанные словно невзначай по всему лагерю.
— Эй, что это? — изумляется другой гигант, нагибаясь к ближайшему кулёчку. Его лицо морщится, ноздри раздуваются, когда он тянется к нему огромными, мозолистыми пальцами.
Тишина. Даже треск костра кажется приглушённым. И тут…
— Пых-пых… — доносится тихое, едва различимое пыхтение.
Мгновение все замирают, а затем Пельмеж вскакивает на ноги, его глаза расширяются, как у загнанного зверя.
— ЧТО?! — орёт он, осматриваясь по сторонам.
Громадное туловище напрягается, а на лбу выступают капли пота. — Бежим!!! Это усисосик! — орёт вождь, потрясая жирным брюхом. — А-а-а!
Но слишком поздно. Кульки, один за другим, словно по чьей-то невидимой команде, начинают пыхтеть, как дымные трубы, и почти и всё вокруг мгновенно погружается в хаос.
Из кульков с диким шипением вырываются густые облака едкого, омерзительного дыма. Он растекается по лагерю, обволакивая всё вокруг тонкой, но жуткой завесой.
Первые струйки дыма вонзаются в ноздри, словно тысячи мелких игл, вызывая резь в глазах, дикое жжение в горле и мгновенную слабость в ногах.
Великаны начинают кашлять, их огромные тела содрогаются, а глаза заливаются слезами. Двое бойцов падают на колени, глотая воздух, как утопающие, но всё только хуже.
— Это ловушка! — орёт один из них, поднимая дубину и вслепую размахивая ею в воздухе.
— Дышать нечем! — ревёт другой, хватаясь за горло, словно пытаясь выдавить из себя этот ужасный запах.
— Мои глаза! — вопит третий, стискивая огромные кулаки перед лицом, глаза его наливаются кровью и слезами.
Пельмеж, всё ещё пытаясь сориентироваться, спотыкается, пятясь назад. Он оглядывается в бешенстве и страхе, но видит лишь хаос. Ещё мгновение назад его лагерь был оплотом силы и мощи, а теперь это всего лишь поле страха и паники. Гиганты бросаются в разные стороны, сталкиваются друг с другом, падают, сбивают шатры, раздавливают костры, которые вздымаются огненными факелами вверх.
Один из воинов, ослеплённый дымом, рвёт на себе одежду, ревёт, как раненый зверь, пытаясь сбросить невидимое проклятие.
* * *
Змейка появляется рядом на сиденье бронемобиля, её жёлтые глаза блестят, как два куска янтаря в свете луны.
— Мазака, куллльки лллежат, фака, — мурлычет она, вытягивая слова, словно кошка, играющая с добычей.
— Отлично, — киваю я, удерживая на лице довольную усмешку. — Молодчина, Мать выводка.
