Видишь, какая это важная работа, я ему всё время повторяю: глупо жалеть о дурацкой возне с какими-то свечами зажигания, тостерами и прочей магловской ерундой, — закончила свою речь миссис Уизли с таким строгим видом, как будто Гарри утверждал, что это вполне естественно — тосковать по свечам зажигания.
— Мистер Уизли ещё не вернулся с работы? — спросил Гарри.
— Нет пока. Сказать по правде, он немного задерживается… Обещал быть дома около полуночи…
Она обернулась посмотреть на большие часы, пристроенные в неустойчивом равновесии на стопке выстиранных простынь в корзине для белья, стоявшей на другом конце стола.
Гарри сразу узнал эти часы с девятью стрелками, на каждой из стрелок было написано имя кого-нибудь из семьи Уизли. Обычно часы висели на стене в гостиной, но, как видно, миссис Уизли завела привычку таскать их с собой по всему дому. Сейчас все стрелки указывали на смертельную опасность.
— Это с ними уже довольно давно, — сказала миссис Уизли деланно бодрым голосом, — с тех пор, как Сам-Знаешь-Кто снова объявился в открытую.
Наверное, все теперь в смертельной опасности, не только мы… Правда, я не могу проверить — ни у кого из наших знакомых нет таких часов. О!
Вскрикнув, она указала на циферблат. Стрелка мистера Уизли перескочила на деление в пути.
— Сейчас будет!
И точно, в следующее мгновение кто-то постучал в дверь. Миссис Уизли вскочила и бросилась открывать; взявшись за дверную ручку, она прижалась щекой к деревянной двери и тихонько окликнула:
— Артур, это ты?
— Да, — послышался усталый голос мистера Уизли.
— Но будь на моём месте Пожиратель смерти, он сказал бы то же самое, дорогая. Задай условный вопрос.
— Ах, да что уж там…
— Молли!
— Ладно, ладно… Какая твоя главная мечта?
— Узнать, как у самолётов получается висеть в воздухе и не падать.
Миссис Уизли кивнула и повернула дверную ручку, но мистер Уизли, видимо, придерживал её с другой стороны — дверь не открылась.
— Молли! Сначала я должен задать тебе вопрос.
— Артур, честное слово, что за глупость…
— Как ты любишь, чтобы я тебя называл наедине?"
"Даже при слабом свете настольной лампы было видно, что миссис Уизли густо покраснела.
Гарри вдруг почувствовал, что у него горят уши, и принялся торопливо хлебать суп, стараясь погромче греметь ложкой.
— Моллипусенька, — чуть не плача от унижения, прошептала миссис Уизли в щёлочку.
— Правильно, — сказал мистер Уизли. — Вот теперь можешь меня впустить.
Миссис Уизли открыла дверь.
