— Получить от меня секретные сведения о Дамблдоре и обзавестись для Министерства новым рекламным мальчиком.
С секунду Рон, казалось, пытался справиться с обуревавшими его чувствами, а затем громко сказал Гермионе:
— Слушай, я сбегаю, дам Перси по морде!
— Нет, — твёрдо ответила она и ухватила его за руку.
— А мне бы так полегчало!
Гарри рассмеялся. Даже Гермиона слабо улыбнулась, но стоило ей взглянуть на замок, и лицо её вновь потемнело.
— Как подумаешь, что мы сюда можем и не вернуться… — тихо сказала она. — Ну как можно закрыть Хогвартс?
— Глядишь, ещё и не закроют, — отозвался Рон.
— Дома не безопаснее, чем здесь, верно? Сейчас повсюду одно и то же. Я бы даже сказал, что в Хогвартсе лучше, в нём столько волшебников, способных его защитить. Ты как считаешь, Гарри?
— Я не вернусь в школу, даже если она откроется снова, — ответил Гарри.
Рон вытаращил глаза, а Гермиона лишь печально сказала:
— Я ждала от тебя этих слов. Но что ты собираешься делать?
— Загляну ещё разок к Дурслям, так хотел Дамблдор, — ответил Гарри.
— Но не надолго, после этого я покину их навсегда.
— И куда ты отправишься, если не в школу?
— Думаю вернуться в Годрикову Впадину, — негромко сказал Гарри. Мысль эта сидела у него в голове ещё с той ночи, когда погиб Дамблдор. — Для меня всё началось именно там. И мне всё время кажется, что я должен в ней побывать. Да и могилы родителей навестить хочется.
— А потом? — спросил Рон.
— Потом займусь поисками оставшихся крестражей, — ответил Гарри, глядя на белую гробницу Дамблдора, отражавшуюся в воде по другую сторону озера.
— Он хотел этого от меня, потому и рассказал мне о них всё. Если Дамблдор был прав — а я в этом не сомневаюсь, — где-то ещё спрятаны четыре крестража. Мне нужно найти их и уничтожить, а после взяться за седьмой обломок души Волан-де-Морта, за тот, что сидит в его теле, потому что именно я должен его убить. И если по пути мне подвернётся Северус Снегг, — прибавил он, — тем лучше для меня и хуже для него.
Наступило долгое молчание. Толпа уже почти рассеялась, последние из скорбящих, уходя, по широкой дуге огибали монументального Грохха, по-прежнему обнимавшего Хагрида, горестные стенания которого разносились эхом над озёрной водой.
— Мы будем с тобой, Гарри, — сказал Рон.
— Что?
— В доме твоих дяди с тётей, — сказал Рон. — И потом, куда бы ты ни отправился."
"— Нет… — быстро возразил Гарри. На это он никак не рассчитывал, он хотел внушить друзьям, что собирается идти своим опаснейшим путём в одиночку.
