Но далеко не все понимали, как можно доверить власть не одной-единственной династии, с четко вылепленными способностями и достоинствами, закрепленными в генах многовековой селекцией, а кучке периодически сменяющих друг друга, стремящихся к власти и идущих по головам демонов. Но, наверно, у нас просто разные представления о достоинствах и недостатках правителей. В Димиании считают, что только лучший достоин стоять во главе народа – и неважно, из какой семьи он выйдет.
– Знаю. Но все же не понимаю, какой смысл в таком порядке… – задумчиво протянула я.
Против воли вспомнилась наша собственная королевская династия, уже прерванная, кстати сказать, но… Нет, Валь – плоть от плоти ее. И пусть он альв, пусть подкидыш, но по воспитанию он – наследник. А могут ли демоны всем потенциальным кандидатам обеспечить такое воспитание? Сомневаюсь. Если из всех лепить правителей, начнется один Демон-Завоеватель знает что!
– А смысл в том, леди, что нам опостылело подчиняться монархам по крови. Знаете ли, когда вы веками, тысячелетиями принадлежите душой и телом своему королю… Нет уж, пусть наши собратья в Бездне так развлекаются! А мы равны друг перед другом, а потому и возглавить нас может лишь тот, кто докажет свои личные качества.
– А если вы ошибетесь при выборе? – поинтересовалась я. Как-то прежде я не задумывалась о том,
ктоименно раньше правил у этого народа. Разумеется, после того, как их предал их правитель и запечатал в этом мире, вряд ли хоть кто-то из демонов или их потомков горит желанием возвращаться к прежней системе правления.
– Любой член Совета может в любой момент высказать свои сомнения относительно соответствия лорда-правителя его высокой должности и выдвинуть иную кандидатуру, – мой собеседник как-то равнодушно пожал плечами, закованными в плотную темную ткань. Забавно, но, несмотря на мороз и зимнее время года, на улицах Симфы снега не было – то ли его счищают, то ли город окружен цепью сдерживающих заклинаний. Второе, правда, маловероятно, ибо в институте не рисковали создавать подобные щиты на площади большей, чем десять квадратных метров – слишком значительное насилие над природой, а потому и отдача впоследствии весьма и весьма ощутима.
– И часто подобное бывает? – спросила я, зябко кутаясь в шубку. Мне совершенно не нравилась эта тема, отдавала она чем-то… грязным, лживым, в общем, пахла большой подставой. А я своим предчувствиям привыкла доверять.
– Не так уж и часто. Мой отец занял место Силии Лиршей полтора века назад.
