Кряхтя под его пристальным взглядом, я поползла на склад.
– Девушка, куда вы? Немедленно вернитесь! – воскликнул он.
– Куда-куда, туда! Не с коробкой же в руках стоять буду, – прорычала, разминая суставы. – Да и вы невелика птичка, подождете. Что вы вообще хотели?
Вот теперь я смогла рассмотреть его внимательней.
Рыжий! Как же я не любила рыжеволосых мужиков. «Ржавых», как я их называла.
А этот прямо эталон «Антошки» из мультика. Веснушки на лице. Шевелюра, что пламя. Кожа бледная, молочная. Белый прыщ под носом, тонкая полоска куцых усиков.
Странная краснота на щеках. Румянец, что ли? Сам маленький, худой. Никакой, короче.
– Девушка, что вы можете мне предложить? – Он изысканно, словно аристократ, оперся рукой о стойку.
Ты глянь, как в фифу переобулся, будто не он мне на крыльце хамил.
– Все что на витрине, – процедила сквозь зубы. – Выбирайте и, пожалуйста, не задерживайте.
– О, я вовсе не желал доставить вам неудобство. Всего каких-то полчаса вашего времени. Не такая уж и большая жертва с вашей стороны.
Так, в первую очередь мне нужно мясо благородной птицы.
Издевается, что ли?! Вот ржавый сморчок!
– Вы меня извините, – гаркнула, теряя всякое терпение и воспитание, – но я не выясняю родословную фабричных кур. О степени их благородства судить не могу. Но с петухами вроде замечены не были. Хотя… Есть и суповые несушки, если вас вдруг на аморальное мяско потянет.
Он замер, хлопнул ресницами раз, другой…
…Опираясь двумя руками на прилавок, я считала про себя сначала до пяти, потом до десяти.
Передо мной сиротливо лежала пачка гречневой крупы. И все. А этот сморчок философствовал на тему здорового питания. Объяснял мне, дремучей, что с благородным мясом перепелов подают фруктовое вино и никак иначе.
Поджав губы, с тоской выглянула в окно на машину. Да лучше еще две такие разгрузить, чем впаривать гречку нудной сволочи, которая не понимает, что мой рабочий день закончен и я очень хочу домой.
– Скажите просто, вам курицу целиком? – Блаженный рыжий достал до печенок. – Понимаете, нет у нас ничего, кроме бедра, крыла, грудки ну и тушки курицы.
Ни перепелов, ни куропаток, ни уток, ни диких лесных голубей… Только курица, и все!
Тяжело вздохнула и покосилась на большие часы, висящие на входе. Девять!
Живот жалобно заурчал, намекая, что желает отужинать. Ноги ныли. Домой хотелось страшно. Но нет…
Вместо того чтобы ответить, эта зараза пробежалась взглядом по холодильникам.
– А рыба морская есть?
Мысленно взревев, оскалилась в «доброй» улыбке.
