Над головой, примерно в двух шагах виднелась пара грязных мужских сапог с налипшей к ним грязью с зелеными прожилками. Карип. Напротив меня дремал Смешка.
Я никогда до этого момента не испытывала неприязни к ребенку. Но сейчас. Я ведь считала, что он друг моей Юниль…
Мысль о дочери обожгла. Превозмогая боль, я чуть повернула голову и нашла ее. Моя девочка лежала на самом краю связанных высушенных бревен. Глаза закрыты, руки связаны.
Твари!
Я даже объяснение их поступку искать не желала. Ладно меня, но ребенка… Маленькую девочку вот так хладнокровно вести на смерть? Красная пелена снова на несколько мгновений застелила разум.
Но моргнув, я отогнала это наваждение.
Мерзкое наследие отца.
Плот натолкнулся на кочку.
Нас тряхнуло, и послышались отборные ругательства. Карипа не смущало присутствие внука. А Смеша и глаз не разомкнул, видимо, привыкший. Бревна скользнули по краю небольшого участка суши, и плот двинулся дальше.
Вода отступала. Присмотревшись, я смекнула, что если еще несколько дней назад здесь и кустика было не видать, то сейчас целые островки.
Взгляд метнулся выше.
Над кронами деревьев только яркая золотая полоса подсвечивала облака.
Мы снова наплыли на кочку.
— Деда, — раздалось рядом сонное, — скоро на реку выйдем?
Я прикрыла веки, подглядывая и внимательно вслушиваясь.
— Да, только преодолеем этот треклятый участок. Кто же знал, что здесь уже не протолкнуться. Вовремя все обставили. Если бы ты так долго не телепался с этой девчонкой, уговаривая ее взять псину, уже бы давно ушли.
— Да, деда, — голос Смешки сделался виноватым. — Но с бабушкой и мамой все хорошо будет?
— Да кому нужны эти бабы?! — рявкнул Карип на внука. — Шевелился бы и вовсе не увели бы их. Жили эти дни как свиньи. Ни поесть нормально, ни белья чистого. Твоя вина, щенок.
— Да, дедушка.
Смеша опустил плечи и уставился перед собой. Шмыгнул носом и бросил короткий взгляд на меня.
— Не реви, сопляк! — мгновенно сорвался на него Карип. — Сам виноват. Нечего было щенком скакать по лесу. Я тебе сколько раз говорил.
Набрел на неприятности, вот и расхлебывай. Еще и меня втянул. Никому твоя мамаша не нужна. О своей шкуре бы подумал. Они-то уйдут, а тебя оставить в своре могут. Но ничего. Я через то в свое время прошел и с тебя шкура не слезет. Умнее и хитрее будешь.
От этих жутких слов мне стало не по себе. Неприязнь к мальчишке сменилась жалостью. Зато понятно, что у них произошло. Увели женщин. Да и зятьев, скорее всего. Когда? Во время нападения, вероятнее всего.
