Да и те красноглазые, что сворой бегали здесь — это не те воины, что растил мой отец. Не те, кто пошел следом за Бирном.
Отребье, потерявшее связь со здравым смыслом. Некогда простые мужики из разоренных деревень. Пахари да ремесленники. Может, из дальних племен, где красные глаза ни у кого не вызывают вопросов. Этим даже гордились.
Но не войны своры ханыма. Кто угодно, но не они.
Громкий удар и звук льющейся из ведра воды вновь вернул моё внимание к брату. Он поставил таз на лавку и неуклюже мыл посуду, складывая кружки и тарелки на дощечку, чтобы просыхали.
Сбоку пристраивал ложки.
Наблюдая за ним, Амма довольно улыбалась.
Драконы возвращались, паря над голыми кронами деревьев. Весна все не торопилась одеваться в зеленый наряд. Тянула, кутаясь в унылое серое одеяло. Из-под стола выползли наши толстые коты и, укоризненно зыркнув на Руни, громко замяукали, требуя порцию мяса.
— Мама, — на кухню вбежала Юниль, — Льюис пить просит. Надо срочно ему отнести.
Кивнув, я взяла стакан с отваром, протянутый мне Аммой, и пошла в дальнюю комнату.
На улице всё утихало, насколько это возможно. Теперь деревня будет гудеть весь день до позднего вечера. Каждый расскажет свою историю спасения. Что видел и пережил. Приукрасят многое.
Если не все.
Выдохнув, я схватилась за косяк двери. В ушах громко зазвенело.
* * *Всё улеглось. О бойне теперь напоминали лишь размытые дороги и белый дым, который тонкой струйкой клубился над поваленными бревнами. Вокруг сгоревшего дома ходили люди — хозяева и воины Вегарта.
Рядом, у обугленного сарая, рыдала женщина.
От всего этого мне было не по себе. Муторно и неспокойно. Чтобы хоть немного унять волнение, я затеяла уборку на кухне. Перемыла всё: и полы, и шкафы, и кошачьи миски. Чувствуя моё настроение, у ног терлись коты, щекоча хвостами. Они заглядывали в глаза мурлыча. Пока я не сдалась и, усевшись на пол, принялась их гладить, пропуская сквозь пальцы мягкую черную шерстку. Вот так и успокоилась.
Дышать стало легче. А наши усатые пройдохи все ластились ко мне, вставали на задние лапки и урчали, касаясь влажными носами уха.
Клянчили чего вкусненького. Улыбнувшись, я прижала одного к себе и почесала за ушком.
— Животные всегда чувствуют, когда их хозяевам плохо, — раздалось на пороге. — Все закончилось, Грета, можешь расслабиться. Все уже хорошо. Я покормлю их чуть позже, раз они в мое отсутствие тебя отвлекали и развлекали. Заслужили угощение.
Подняв голову, уставилась на появившегося там Вегарта.
